4 месяца
Шрифт:
Тем не менее, это было помехой во многих отношениях, чем-то таким, что, возможно, следовало умерить, а не разжигать, когда я была молода, чтобы реальные перемены стали возможны.
Я хотела знать, что я лучше, быстрее, умнее.
Даже если этот парень был мне совершенно незнаком.
— Этого места даже нет на карте, — сказал он мне, пожимая плечами, когда потянулся вверх, чтобы надавить пятками ладоней на глаза. — Не нужно слишком много работы, чтобы сложить два и два.
Черт возьми.
Мне потребовалось немного больше.
Прошла целая неделя, прежде чем я догадалась об этом.
Возможно,
Но даже когда я думала об этом, я знала, что это не оправдание.
— Кларк.
— Да?
— Уезжай.
Грубость не беспокоила меня. Я ценила людей, которые говорили то, что думали и имели в виду, даже если это было не по-доброму. Это облегчало жизнь. Энергия, потраченная на то, чтобы понять человека, могла быть использована более эффективно на другие, более важные вещи.
— Я так и сделаю. Как только ты мне ответишь.
— Ты не очистила свои карты.
— Мои… что?
— Приложение «Карты» на твоем телефоне, — сказал он мне, прижимая тыльную сторону ладони ко рту, когда зевнул. Очевидно, он был человеком, который действительно нуждался в отдыхе. А я? Я всегда была слишком взвинчена, чтобы хорошо спать или вообще много спать. — Ты обыскивала это место. Прикинул, что ты будешь именно здесь ошиваться.
— Черт, — проворчала я, потянувшись вверх, чтобы смахнуть часть быстро высыхающих волос на другую сторону головы. — Ну, теперь я знаю лучше. — Думаю, мне придется пойти по старой школе и распечатать указания с веб-сайта, а затем очистить историю. — Что, по-твоему, я здесь делаю? — спросила я, удивляясь, как много он понял из тех крошек, которые я оставила.
— Не знаю. Ты мне скажи. Наркотики. Секс с каким-нибудь придурком…
Я не могу утверждать, что всегда выбирала хороших мужчин. На самом деле, моя мать и друзья, скорее всего, сказали бы прямо противоположное.
В двадцать один я начала встречаться с Кенни. Обычные отношения, но мы расстались, так как он много пил. Потом был парень из группы, за которым я бегала месяцами, питаясь любыми объедками, которые он мне скармливал. И инвестиционный банкир, который казался идеальным на бумаге. Только в то время я не знала, что среди его бумаг были свидетельства о браке и рождении ребенка. Подонок. После него был долгий — и продолжающийся — период одиночества. Мужчины отвлекали. Они часто разочаровывали. Кроме того, согласно исследованиям, одинокие женщины были счастливее замужних. Так что… да. Я, знаете ли, заботилась о себе и все такое, оставаясь одинокой, сосредоточив все внимание на себе.
И уж точно не принимала наркотики.
— Я не принимаю наркотики, — сообщила я ему, слегка обидевшись. С наркотиками все было не так, как раньше, когда только неблагополучные люди с «неправильной стороны» города принимали наркотики или нюхали их. Это было проблемой во всех домах, начиная с проектов и заканчивая особняками.
Я не так хорошо реагировала на алкоголь, как раньше, поэтому решила, что все, что покрепче, будет кошмаром. Мне не нужно было ничего другого, чтобы сделать меня более энергичной. А «даунеры» — такие как алкоголь — иногда оставляли меня в депрессии на несколько дней (прим. Даунеры — уличное жаргонное название любого лекарственного средства,
У кого в жизни есть на это время?
У меня были дела.
Мне нужно было доказать, что люди ошибаются.
— Значит, встречаешься с придурками, — предположил он, потянувшись к тумбочке за «Милки Вэй», напомнив моему желудку о его пустоте.
— Ну, и да, и нет.
— Ты не можешь отвечать на вопрос двояко.
— Да, я встречалась с долей придурков. Но нет, сейчас я ни с кем не встречаюсь. Хочешь пиццу?
При этом его голова слегка дернулась назад.
— Что?
— Пиццу. Хочешь? То есть, честно предупреждаю, я хочу с грибами и луком. И меня не переубедить.
— Ты врываешься в мою комнату и спрашиваешь, не хочу ли я пиццу?
— Ну, ты явно голоден. И я умираю с голоду…
Ссутулив брови, он смотрел на меня глазами, меняющими настроение.
— Сейчас три часа ночи.
— И мы в большом городе, — напомнила я ему. — Здесь всегда открыта пиццерия. Так ты со мной? — спросила я, доставая свой сотовый, который я взяла с единственным намерением выбросить его , когда закончу.
— Пепперони, — решил он, все еще глядя на меня напряженными глазами, которые говорили о том, что он пытается меня понять.
— Отлично, — вздохнула я, открывая вкладку, чтобы найти свободное место. — Ох, — сказала я мгновение спустя, разговаривая по телефону со слишком веселой девушкой. — И чесночные кольца. Ты хочешь чесночные кольца? Потому что все четыре из них мои.
— Нет.
— Твоя потеря, — решила я и назвала адрес, прежде чем повесить трубку. — Что?
— Ты совсем не похожа на своего отца, да?
— Ну, генетика не играет такой уж большой роли в развитии личности. Воспитание во многом превосходит природу. И так как мой отец отсутствовал большую часть моей жизни, я думаю, что я похожа на свою мать. То есть, в какой-то степени. Она немного более приземленная и спокойная, чем я. Итак, ты похож на своего брата? — спросила я, наблюдая, как искрятся его глаза. Больное место. Я была немного садистом, и мне было трудно не надавить на него. — Он очень хорошо известен в Навесинк-Бэнк.
— Мы не похожи, — сказал он мне, его голос был отрывистым, резким, со щелкающими слогами.
— Я слышала, что он крутой бывший военный.
— Он служил.
Может быть, комплекс неполноценности?
Думаю, подобное признается таковым.
Может, мне повезло, что я была единственным ребенком. Сравнение себя с братом или сестрой, вероятно, свело бы меня с ума, а затем сделало бы меня несчастной из-за того, что я сравниваю себя с кем-то, кого я просто должна была любить.
— Ты служил?
— Нет.
— Ты всегда такой разговорчивый? — спросила я, опускаясь на задницу и потянувшись к сумке, чтобы найти свои деньги.
— Почему тебя волнует мой брат и я?
— Просто любопытно. И раз уж мы сидим здесь и ждем пиццу, я подумала, что мы можем завязать разговор. Даже если для тебя это не совсем естественно, — добавила я, опуская деньги на тумбочку.
— Тогда, может, расскажешь мне, почему ты здесь?
— Зачем? Чтобы ты мог рассказать моему отцу?
— Ты делаешь что-то, что ему не понравится?