24 часа
Шрифт:
Вместо того чтобы поехать из Центра домой, я отправилась с Эмили в кино. К несчастью, билеты на забавную комедию про матерей-лесбиянок уже раскупили, а потому мы три бесконечно долгих часа смотрели мрачный скандинавский фильм о надвигающемся конце света. К тому моменту, когда фильм закончился, я впала в такую депрессию, что мне захотелось, чтобы конец света и в самом деле наступил.
– Мне жаль, что так вышло, малышка, – сказала Эмили, подвозя меня потом домой. – Это, пожалуй, был далеко не лучший фильм из всех, которые мы с тобой смотрели.
– Да, не лучший, – согласилась я. – Но он все же был… интересный.
– Ты
Мы обе засмеялись. Впрочем, в глубине души мне было не до смеха: я чувствовала безграничную тоску.
– Хочешь, чтобы я к тебе заглянула? – спросила Эмили ради приличия, но я чувствовала, что ей не терпится куда-то отправиться.
Когда мы сидели в кинозале, она то и дело проверяла свой мобильный телефон. Это раздражало меня не меньше самого фильма, но я поняла, что у Эмили наклевываются отношения с каким-то новым мужчиной. Кто я такая, чтобы мешать ей затеять новый роман?
– Да нет, езжай, – ответила я.
Я помахала ей со ступенек на прощание, когда она двинулась прочь по улице, подкрашивая на ходу губы. Глядя на то, как задние габаритные фонари исчезают за углом, я почувствовала ревность, но только лишь самую слабую.
Я намеревалась поспать как можно дольше в субботу утром, но, конечно же, я проснулась в семь и потом лежала с открытыми глазами, наблюдая за тем, как бледный осенний свет пытается пробиться сквозь штору. Мой дом еще никогда не казался таким пустым и тихим. Сначала его покинул Сид, а теперь вот еще и Полли…
Я попыталась произнести одну из буддистских мантр Эмили для того, чтобы отогнать от себя подобные мысли, но, громко проговаривая «Ом», я всего лишь почувствовала себя дурочкой. Кроме того, я все равно только о том и думала, как Полли, наверное, уже просыпается на другом конце города. А еще я думала о Сиде и Джоли и о том, что я одинока, а они – нет. Мне был не нужен Сид, но это отнюдь не означало, будто меня не раздражает тот факт, что у него теперь другая женщина.
Я встала и выпила чаю за кухонным столом, глядя на сад, который с наступлением осени становился золотисто-коричневым. Потом прошлась по комнатам. Полила спатифиллумы. Покормила рыбок. Поговорила с ними немного. Интересно, они могут нас слышать? У рыб есть уши? Я присмотрелась к ним повнимательнее. Одна из хорошеньких голубеньких рыбок плавала у поверхности воды брюхом вверх.
О господи! От меня все уходят один за другим.
Я едва не расплакалась. Куда девается Будда, когда ты нуждаешься в нем?
«Полли вернется завтра вечером», – мысленно напомнила я себе. Но сейчас ее постель выглядела ужасно пустой. Я разгладила ее пуховое одеяло и усадила плюшевого медвежонка на подушку. Пожалуй, я могла бы отвезти ей плюшевого мишку, если она по нему скучает… Я поспешно прервала ход своих мыслей.
Смыв погибшую рыбку в унитаз, я позвонила Роберту, собираясь узнать у него, что делать с ключом от дома в Вехере: на работе я этого спросить не могла, потому что он на этой неделе туда не приходил. Однако на самом деле я звонила просто потому, что мне захотелось услышать чей-то голос. Роберт на мой звонок не ответил. Звонить Полли было еще слишком рано. Она никогда не вставала по субботам и воскресеньям раньше одиннадцати,
Я изо всех сил пыталась не впадать в сентиментальность, но в конце концов это все-таки произошло, и по моим щекам потекли слезы. Тогда я решительно вытерла глаза и стала одеваться: натянула штаны и самый теплый джемпер, надела шляпу и шарф, а затем направилась через площадь в кафе Робин. Я нуждалась в общении с людьми, тепле и свете.
В этом душном маленьком кафе было уже полно людей, но один крошечный столик в углу еще никто не занял, и я села за него. Я схватила последний лист газеты, оставленный кем-то на полке, и лишь затем осознала, что этот раздел посвящен спорту. Тем не менее я его прочла. Было удивительно, что я ничего не знаю о гольфе, – не знаю и вполне могу жить дальше, так ничего о нем и не узнав.
Я уже почти расправилась со своим омлетом и со статьей про Гран-при Австралии [12] , когда какой-то мужчина спросил, можно ли присесть за мой стол.
– Извините, но просто больше негде сесть. Ну разве что в саду, но там сейчас холодновато.
– Да, конечно! – Я наклонилась, чтобы забрать свою шляпу и шарф, которые положила на второй стул, стоящий возле этого стола. Шарф при этом прошелся по томатному кетчупу на моей тарелке и затем вымазал им мой белый джемпер.
12
Гран-при Австралии – один из этапов чемпионата мира по автогонкам в классе «Формула-1».
– О господи! – Я начала немного нервничать. – Как неуклюже…
– Я принесу вам салфетку, – сказал мужчина.
– Спасибо.
Я подняла взгляд и посмотрела на него, когда он протянул мне бумажные салфетки. У него было симпатичное открытое лицо, слегка покрасневшее от холода, и рыжевато-каштановые волосы. Он показался… Мне не сразу пришло на ум подходящее слово. Показался мне вроде бы солидным и поэтому располагающим к себе человеком.
– Это весьма досадно, да? – Он посмотрел на пятно от кетчупа на моем джемпере.
Я снова поглядела вниз, на это пятно, и едва не покраснела.
– Такое со мной случается частенько, – поморщилась я. – Мне редко удается донести еду до рта так, чтобы она ни за что не зацепилась.
Он добродушно засмеялся, и настроение у меня слегка приподнялось. Я стала тщательно тереть пятно салфеткой. Мужчина сел за стол. Я почувствовала, как от него повеяло холодом. А еще от него пахло свежим воздухом. Выбросив салфетку, я уткнулась в свою чашку с капучино и стала читать что-то о человеке с фамилией Райкконен.
Наши колени соприкоснулись под крохотным столом, что едва не заставило меня вскочить.
Это было нелепо. Я посмотрела на него смелым взглядом, и мы оба усмехнулись.
– Тесновато тут, да?
– Не переживайте. – Я допила кофе. – Мне все равно уже пора уходить.
– Ой, пожалуйста, не уходите из-за меня, – встревожился он.
– Нет, по правде говоря, я думаю, что в любом случае уже прочла все о Гран-при, что могла.
– Любите этот спорт?
– Вовсе нет. – Я энергично помотала головой. – Я никогда в жизни не смотрела эти соревнования и отнюдь не собираюсь этого делать.