21/1
Шрифт:
И тут директор заявил: «Вот какие рабочие кадры передала нам соседняя четырнадцатая школа!» Я там чуть не провалилась сквозь землю от стыда. А он такой подошёл ко мне, взял под руку и пытается вывести меня на центр кабинета. Я упираюсь, не иду. А он того хлеще: «Растёт достойная смена управленцев». Я покраснела вся до мозга костей. А он продолжает: «Вот как надо беспокоиться за вверенный тебе коллектив!». Я уже не знала, куда деться. Ничего уже не слышала и не понимала. Вот как мне было неудобно за своё поведение. Он чего-то там ещё сказал, и, не выпуская меня из-под своей руки, вышел со мной в коридор. И только там я от него высвободилась. Я начала извиняться, мол, не знала, что совещание и тому подобное. А он так лукаво прищурился и говорить: «А если бы знала, не зашла бы?» Я говорю: «Не так уверенно, но зашла бы». И начала ему объяснять,
Он рассмеялся и говорит: «Я же не директор завода, чтобы иметь по два кабинета». Я, конечно, в чём тут его юмор, не догнала, но на всякий случай улыбнулась. Мы дошли до его настоящего кабинета, и он, всё ещё придерживая меня за локоток, завёл в него. Я пребывала в мааалюсеньком шоке, так как меня ещё увидели и девчонки из группы, теперь уже моей, и мастерица нашей группы. Они все смотрели на нас. Я уже не видела и не слышала, чего делает директор. У меня все мысли были там, в моей группе. «Чего они подумают про меня? С директором училища под ручку ходит», – понеслись у меня мысли. Из ступора меня вывел голос директора, чего-то говорящий мне прямо в лицо. Я очухалась после его слов: «Автобус вышел, вот его номер». И сунул мне какую-то бумажку в руку.
Вышла я от него почти на полусогнутых. Группа меня встретила хихиканьем и перешёптыванием. Но заветная бумажка в руку предавала мне силы не рухнуть прямо там. Я прочитала номер автобуса, и группа заликовала одобрительным шумом. Прозвучала фраза: «Вот это мы понимаем, староста!» И так мне приятно стало. Сразу не поверили, подтрунивали, а теперь вроде как зауважали. Ещё один плюсик я могла себе поставить. Не подвела ожидания людей. Вот так и началось моё «правление» в качестве старосты.
Автобус всё-таки пришёл. Девчонки ринулись к нему, как революционеры на штурм «Зимнего». Наконец-то все расселись. Я как староста забралась последняя, и места мне с девчонками рядом не хватило. Пришлось сесть с мастерицей. Все опять дружно хихикнули. А мне и лучше было. Узнаю, куда везут, на сколько, где жить будем и чем помогать нашему сельскому хозяйству. Водитель сказал, что ехать часа два, куда-то в Шекснинский район. От города километров пятьдесят по трассе, и там ещё двадцать по грунтовке. Короче, путь долгий, а чего время то зря терять, можно и с мастерицей пока план работы и мероприятий обговорить. Надо было выбрать актив: комсорга, профорга, ну и остальные должности комсомольской ячейки. Я в списке отметила напротив фамилий девчонок, кого бы я назначила. Там было указанно кто, какую должность в школе занимал. Мастерица одобрила.
Как в сказке, ехали они, долго ли коротко ли, а приехать никак не могли. И вдруг мастерица, а ей тогда около пятидесяти было, говорит: «Чего все приуныли? А ну, староста, давай песню запевай!» Да блин, опять я! Да сколько можно-то??? Ну, думаю, с девчонками ещё полтора года учиться, нельзя в грязь лицом… и тут у меня как-то само, так тихонечко, запелось: «Вот кто-то с горочки спустился…» Это была мамина любимая песня. Они всегда её пели на семейных праздниках. И мама, и бабушка, и мамина сестра. В автобусе все молча, слушали. Я застеснялась и перестала петь. Девчонки стали просить дальше продолжить, но я не хотела петь одна. Никто не знал такой песни, и мастерица предложила спеть «Вологду», типа, мы же вологодские, должны все знать. Как бы не так. Знали только неместные, ну, не городские девчонки. Потом как-то само собой, некое соревнование, что ли, произошло. Одну песню пели городские, а другую не городские. А я, и те и те знала, вот и пела и с теми и с теми. Так мы и доехали до деревни Юрочкино. А название-то какое! Ласковое какое-то и роднёй вроде попахивает. У меня двоюродный брат Юра.
Поселили нас в двухэтажное деревянное здание бывшей школы. Естественно, заброшенное. Вода из колодца и печное отопление. Извиняюся, туалет тоже как в деревне, рундучок с дырочкой. Комнаты для проживания – бывшие классы этой школы. Правда, парт не было, зато доска, на которой мелом пишут, осталась на стене. Комнат, то есть классов, было две, и смежные. Ну и соответственно, доски тоже две. Нам потом они и пригодились. Бригадиры на них записывали, какая бригада сколько выполнила работы. Ну, знаете ли, наглядное пособие для мотивации успешной помощи работникам сельского хозяйства. Накануне туда приехала другая группа девочек, они учились в училище после восьмого класса, но были нам ровесницами по возрасту, эмалировщицы посуды.
Надо было как-то обустраиваться. Показали, где кровати стоят, матрацы и подушки лежат. И надо было всё это таскать на второй этаж своими силами. Когда всё расставили, оказалось, что четырёх кроватей не хватает. А потом оказалось, что и взять их негде. Естественно, без кровати осталась я и ещё три девчонки. Так! Надо было срочно что-то, придумать. И тут я за окном увидела большой лист ДСП. Думаю, если его положить между двумя кроватями, предварительно раздвинув их на ширину ДСП, то получится ещё два места, то есть кровати две, а матраца влезет четыре. Мы с девчонками пошли за ДСП. А там оказалось два огромных щита. И первая проблема была решена. Спали на нём я, две Ольги и Света. Зато тепло было…
Наутро мы всей группой собрались на первом этаже, в столовой. Первое собрание. Вначале рассказывала мастер про нашу работу на полях по уборке льна, про то, что надо выбрать повара и помощников ему, про то, что можно и что нельзя, и особенно про местных парней, чтобы шашни не крутить и по одной из нашей берлоги не выходить. Оно и понятно, ну-ка, двадцать пять девиц из города понаехало. Она несла ответственность за каждую из нас. Мне предстояло сколотить актив нашей группы. Выбрать комсорга, профорга, культмассовый сектор, а бригадиров пришлось назначить. Все, конечно, отнекивались, но мне пришлось убедить их, что комсомолкам не к лицу бояться трудностей.
Познакомились мы быстро с активом группы, так как оставались после ужина каждый вечер на совещания и разрабатывали планы на нашу колхозную жизнь. Ой, чуть не забыла. С нами ещё группа горновых жила на первом этаже в другом крыле. И к нашему приезду они успели перезнакомиться с группой девчонок-эмалировщиц. Девчонки те, как нам всем показалось, были невзрачные и все как одна на рост и на причесоны, не говоря об одежде. Я сначала подумала, что это интернат.
Во второй вечер у кого-то из наших девчонок возникла мысль пойти и познакомиться с парнями. Набрали нехитрые гостинцы: печенье, сухари, конфеты. У кого что было. Мы, то есть весь актив и ещё несколько девчонок, отправились к ним в апартаменты. У парней была гитара, и как оказалось не одна. Мы стали сразу просить, чтобы сыграли, но они, как истинные «джентльмены», кочевряжились. Но недолго. Потом кто-то из парней взял первый аккорд, и я поплыла. Я обожала слушать гитару. Звук её возбуждал во мне внутренний необъяснимый порыв, как будто то душа начинала сама петь.
Глава пятая. Сашка
Я вспомнила сразу Сашку, как только кто-то из ребят взял гитару. Мы всё лето после школы встречались с ним. А после смерти моей бабушки он каждый день, не заходя домой, после работы приходил сразу ко мне. Вытаскивал меня хоть на часик, но прогуляться. И смешно так говорил: «Тебе тем более надо на свежий воздух», имея в виду, что я работала на вредном производстве. Маляром. И самое интересное, нас поставили красить училище, в котором он учился. Приходил и начинал спрашивать: «Все стены уже покрасила?!», и смешно морщил брови. Мне с ним было хорошо. Он мог на пустом месте меня рассмешить. Но, раз мы дружили так долго, он хотел отношений, ну, как у взрослых. А я боялась чего-то. Может ответственности, сама ещё тогда не осознавая, какой. Но он сразу мне сказал: «Если чё, мы поженимся». Мне запомнилось только, «поженимся». А на это «чё», я не обратила внимания. Но было как-то спокойно, что ли. И как-то раз он так меня достал своими приставаниями, я аж вся устала. И пообещала, что если перестанет бороться со мной и приставать за каждым углом, то это произойдёт до первого сентября. Никто же не ведал, что бабушка моя умрёт…
Он тоже тогда был в колхозе. А потом должна быть у него защита диплома и армия. Я даже плакала, так не хотела, чтобы он в армию уходил. Это целых два года не видеть его! Он был старше меня почти на полтора года. Утешал меня и говорил: «Приедешь ко мне. И я в отпуск буду приходить». Короче, сплошные сопли. Перед колхозом я очень переживала, что мы не увидимся целый месяц. Позвонить не было возможности, да и куда?… На деревню дедушке? И откуда? Это, на минуточку, был 1986 год, и мы даже и не слыхивали про сотовые телефоны. Мало того, даже и в страшном сне не могли себе представить телефон без провода.