2012. Танго для Кали
Шрифт:
Фигуры в чёрном стали отходить по аллее сквера, а Антон подхватил Матрёшу и рванул под ближайшую арку. Они оказались на узенькой улочке, заставленной припаркованными автомобилями. Здесь они никого не видели, но никто не мог видеть и их – они старательно виляли между машинами, потом свернули в первый же переулок. Они попали на некогда зелёный, а ныне изуродованный строительными заборами бульвар, увидели открытую подворотню и «наудачу» заскочили в неё, намереваясь сделать петлю и запутать след. Дворик представлял собой целый лабиринт внутренних проходов и перемычек. Они миновали боковое ответвление, прошли во второй двор и вдруг остановились, поражённо прислушиваясь:
В центре очередного бокового дворика был сооружён простой деревянный помост, на краю его замерли девушка и парень. Они заметили зрителей и поприветствовали их поклоном и реверансом. Потом кавалер приблизился к даме, обнял её, как полагается в танце, их руки соединились… Слившаяся пара поплыла по помосту, повинуясь течению музыкальной строки. Музыка остановилась, танцоры замерли. Казалось, они слышат её сердцем. Снова течение мелодии, снова шаги, повороты, вызовы и отступления – бесконечный разговор двоих о любви.
Антон и Матрёна заворожённо внимали, забыв обо всём. Танцоры, казалось, летели над сценой, совершая огромные шаги, кружась, как листья, сорванные осенним ветром, и снова продолжая движение согласно музыке – как медленный водоворот реки, поднимающийся выше, растекающийся вширь, захватывающий землю и воздух. Музыка замирала, и тут же застывали они, музыка неслась бешеным ритмом, и пара сливалась воедино в безумном вращении, музыка разливалась рекой, и они плыли по ней, спокойные и уверенные друг в друге. Три потока сливались в один – движение мелодии, видимый танец тел и созвучный ему, невидимый танец душ. И это всё называлось – танго.
Мелодия завершилась. Партнёры замерли на последнем аккорде, застыли как живая скульптура. Осталась лишь тишина. И в тишине раздались дружные аплодисменты – Матрёша в полном восторге рукоплескала танцорам, Антон её поддержал.
– Спасибо, – чуть смущённо поблагодарил парень. Девушка молча улыбалась.
– Вы тренируетесь к выступлению? – поинтересовалась Матрёна.
– Да, – ответил танцор. – Танго – наша страсть. Очень хочется участвовать в фестивале.
– Фестивале? Каком фестивале? – Она взялась за расспросы.
– ЮНЕСКО объявило 2010 год годом танго, по этому случаю у нас, в Санкт-Петербурге, будет международный фестиваль. Приходите! – Он сделал приглашающий жест.
– Спасибо, – расцвела Матрёшка, а Антон уже дёргал её за рукав – он вспомнил, что за ними вообще-то погоня.
– Извините, а нельзя ли нам как-то пройти этот двор насквозь? – спросил танцоров Антон.
– Почему нельзя? Можно. Конечно. – Парень улыбнулся и полез в карман за ключом. Они вернулись к решётке, что перекрыла сквозной проход, парень отпер навесной замок и помахал рукой на прощание.
Антон с Матрёной вновь были на узенькой, полной машин улочке. Они вернулись по ней назад, на площадь, спокойно остановили такси и добрались домой.
– Славная получилась прогулка! – восторгалась Матрёна, когда они прихлёбывали горячий душистый чай.
– Славная. Ребята хороши. Мне понравились! – Чёрный рассмеялся и тут же убрал улыбку. – Но к цели она нас не приблизила.
– Угу. – Девушка мрачно кивнула. – Зато приблизила к врагам. Все точки над «й» стоят, больше никаких реверансов не будет.
– Реверансов и так не было. – Антон подумал, что события зимы можно было бы назвать «реверансами», но можно и не называть.
– Теперь
– Да. – Он задумался. – Знаешь что, половинка моя, а давай-ка я завтра по нашим местам пройдусь?
– Где мы в прошлый раз жили? – тут же сообразила Матрёша.
– Где жили, где бывали, где ночевали. Не может быть, чтобы я сам себе подсказок не накидал. Уж я-то себя знаю! Где-то что-то да есть. Может, это как раз память пихнёт, а то мне тогда Седой всё испортил, влез не вовремя.
– А почему ты? – насупилась девушка. – Вместе пойдём. Может быть, как раз я эту подсказку знаю?
– Опасно стало. Совсем. Мать, я за тебя боюсь, – честно признал Антон.
– А я за тебя! – тут же парировала она. – Что делать будем?
И добавила:
– Вспомни, когда мы вместе, мы сильней. С нами Кали. Мы уже почти едины.
– Почти, – хмуро повторил Антон.
– Смотри. – Матрёна водила пальцем по столу, как будто расписывала пункты отчёта. – Душа у нас сразу была одна, здесь мы едины. На уровне мыслей, после того как соединили кольца, – почти да. Слова нужны просто для уточнения, так?
– Так, – кивнул Антон. Он понял, о чём она говорит, но уточнения лишними не были.
– Энергию мы тоже объединяли, и не один раз. Что у нас осталось разное?
– Тела.
– Да, тела и кровь. Ой! – Она вдруг замолчала.
– Ты что? – Антон уловил вспышку тревоги.
– Я боюсь крови… – пролепетала она.
– Мать, а ведь ты права… – Теперь задумался и Антон. – Есть такой ритуал. Но… – Он снова погрузился в раздумья. – Знаешь, мне не кажется, что это правильно. Это слишком человеческий ритуал, мне кажется, он не подходит для единения ипостасей Нечто. Как-то так. Пусть останется про запас, если у нас совсем ничего не выйдет. Что скажешь?
– Что я очень рада, что он не подходит! – Матрёна успокоилась и тут же воодушевилась: – А завтра я пойду с тобой и буду тебя защищать! Как наша Босоножка, она сказала, что мы под одним ангелом ходим, значит, у меня должно получиться. Вот, я придумала: я буду защищать тебя, а ты – меня!
– Ладно, уговорила, – сдался Антон, поняв, что девушку не переспорить. – Тогда уж и защищай как она – чтобы нас никто не увидел. Это то, что нужно.
– Я попробую, – тут же согласилась она.
На Елагин остров во второй раз они не пошли, а вот на нынешнюю Гагаринскую заглянули. Алессандро долго стоял, опираясь спиной о парапет набережной (гранит тот же самый?!), смотрел на длинное трёхэтажное здание со скруглённым углом и вспоминал, вспоминал. Лоренца его не торопила. Ей тоже было что вспомнить, глядя на этот узкий длинный балкончик, на четыре колонны над ним, на угловые окна второго этажа… Тогда не было соседнего дома, напротив стоял какой-то деревянный «образец зодчества», дальше шли ямы в земле и развалины – участки распродали новым хозяевам, прежние технические постройки снесли, а новых ещё не воздвигли. Ей было страшновато выезжать по этой улочке в зимние вечера, но не могла же она часто принимать его сиятельство графа Потёмкина у себя в доме. Тогда бы их попросили отсюда гораздо раньше! «Вот незадача! – Она рассмеялась. – Интригу учли, тайну учли, связи учли, ревность бабскую не посчитали! Надо же! По-хорошему, довольно противный был этот граф, что только императрица в нём находила? Стоп, – осадила она себя. – Не о графе надо бы думать. Не говорил ли ей Алессандро, что отыскал он в России, зачем и, главное, куда им нужно вернуться?» Она старательно напрягла память. Нет, не говорил.