1356

Корнуэлл Бернард

— Сомневаюсь, — нелюбезно отметил Робби.

— Но потом вмешалось это животное твоего господина, — сказал кардинал, посмотрев на Скалли, согнувшегося над своей едой, как будто он боялся, что ее могут отнять. — Почему он носит кости в волосах?

— Чтобы вспоминать о людях, которых убил.

— Кое-кто считает, что это колдовство, — произнес кардинал.

— Это не колдовство, ваше преосвященство, просто убийственное мастерство.

Кардинал пососал жаворонка.

— Мне сказали, сэр Роберт, что ты отказался

драться с англичанами?

— Я дал клятву.

— Человеку, отлученному от церкви. Человеку, женатому на еретичке. Человеку, который является признанным врагом церкви, Томасу из Хуктона.

— Человеку, который спас мне жизнь, когда я заболел чумой, — сказал Робби, — и человеку, который заплатил за меня выкуп, чтобы освободить меня.

Кардинал вытащил кусочек кости из зубов.

— Я вижу человека, который носит кости в волосах, а ты рассказываешь мне, что заболел чумой и выжил с помощью еретика.

А сегодня днем я наблюдал, как вы победили пятнадцать отличных воинов, которых не так то легко победить. Мне кажется, сир Роберт, что вы используете какую-то помощь неестественной природы.

Может быть, вам помогает дьявол? Ты отрицаешь использование колдовства, но факты предполагают обратное, разве ты с этим не согласен? — он задал этот вопрос очень вкрадчиво, а потом замолчал, чтобы сделать глоток вина.

— Возможно, мне следует поговорить со своими доминиканцами, сир Роберт, и сказать им, что от твоей души несет грехом. Возможно, мне следует велеть им зажечь свои костры и взвести колеса с веревками на своих машинах, которые растягивают человека, пока он не сломается.

Он улыбался, а его пухлая правая рука массировала левое колено Робби.

— Одно мое слово, сир Роберт, и твоя душа будет в моей власти.

— Я добрый христианин, — дерзко сказал Робби.

— Тогда ты можешь мне это доказать.

— Доказать?

— Осознав, что клятва, данная еретику, не связывает тебя ни на небесах, ни на земле. Лишь в аду, сир Роберт, эта клятва имеет власть. И я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что.

Если ты откажешь, я скажу королю Иоанну, что зло вошло в его королевство, и попрошу доминиканцев исследовать твою душу и сжечь это зло в твоем теле. Выбор за тобой. Ты будешь есть этого жаворонка?

Робби покачал головой и посмотрел, как кардинал обсасывает мясо с хрупких костей.

— Что сделал? — нервно спросил он.

— Послужил его святейшеству Папе, — сказал Бессьер, предусмотрительно умолчав о том, какого Папу он имеет в виду. Послужить нужно было ему самому, молившемуся каждую ночь, чтобы стать следующим человеком с кольцом рыбака на пальце.

— Ты слышал про орден Подвязки?

— Да, — ответил Робби.

— А про орден Святой Девы и Святого Георгия? — продолжал Бессьер, — или про орден Перевязи в Испании? Или орден Звезды, учрежденный королем Иоанном?

Группы великих рыцарей,

сир Роберт, принесли клятву друг другу, королю и благородному делу рыцарства. Мне поручили создать подобный орден, группу рыцарей, присягнувших церкви и во славу Христа.

Он произнес это так, как будто Папа велел создать орден, но это была идея Бессьера.

— Человек, служащий церковному ордену, — продолжал он, — никогда не познает ни муки ада, ни агонию чистилища. Человеку, что служит нашему новому ордену, будут рады на небесах, где он будет петь вместе со святыми в хоре сияющих ангелов! Я хочу, чтобы ты, сир Роберт, послужил ордену Рыбака.

Робби молчал, наблюдая за кардиналом. Люди подбадривали жонглера, управляющегося с полудюжиной горящих факелов, балансируя на ходулях, но Робби его не замечал.

Он думал о том, что его душа освободится от бессрочных обязательств, если он станет рыцарем на службе Папы.

— Я хочу, чтобы величайшие рыцари христианского мира дрались во славу нашего Спасителя, — продолжал кардинал, — и каждый, кто дерется, получит небольшое пособие от церкви, достаточное, чтобы прокормиться и содержать слуг и лошадей.

Кардинал положил на стол три золотых монеты. Он знал о склонности Робби к азартным играм и о его проигрышах. — И твои грехи будут прощены, — сказал он, — если ты станешь рыцарем Рыбака и будешь носить орденскую ленту.

Он вытащил из мешочка накидку, сделанную из тончайшего белого шелка с золотой бахромой и с вышитыми на ней алыми ключами.

Папа ежедневно получал дары, которые складывались в ризнице Авиньона, и Бессьер перед тем как покинуть город порылся в тюках и обнаружил несколько накидок, сшитых монахинями Бургундии и посланных Папе, каждая была любовно вышита ключами Святого Петра.

— Бог будет на стороне того человека, который носит эту орденскую ленту во время битвы, — продолжал кардинал, — ангелы обнажат свои огненные мечи, чтобы защитить его, а святые будут молить Спасителя нашего подарить ему победу. Человек, который носит эту орденскую ленту, не может проиграть битву, но также может и не сдерживать клятву, данную безбожному еретику.

Робби жадно уставился на великолепную накидку, представляя ее вокруг своего пояса по время битвы.

— У Папы есть враги? — спросил он, гадая, с кем ему нужно будет сражаться.

— У церкви есть враги, — резко ответил Бессьер, — потому что дьявол никогда не прекращает борьбу. А у ордена Рыбака, — продолжал он, — уже есть задание, благородное задание, возможно, самое благородное во всем христианском мире.

— Какое задание? — спросил Робби, понизив голос.

В качестве ответа кардинал кивнул в сторону священника, сидевшего рядом с ним. Приглашенный присоединиться к разговору священник с ярко-зелеными глазами показался Робби полной противоположностью кардинала практически во всем.