1356
Шрифт:
— Дайте им пройти! — закричал стражник на возниц.
— Если ты собираешься их впустить, — обратился к нему возница, который вез дрова, — то почему не нас?
— Потому что вы — просто отбросы, а они нет, — заявил стражник и поклонился всадникам, которые с грохотом проезжали через ворота.
— Я веду здесь дела, — объяснил предводитель возниц стражнику, который и не требовал никаких дальнейших объяснений, а просто захлопнул большие ворота и задвинул засов.
— Примите мою благодарность, — сказал первый всадник и поскакал в город.
Роланд де Веррек прибыл в Монпелье.
Глава
— Предположение, — доктор Люциус проревел достаточно громко, чтобы его слова могли услышать рыбы в Средиземном море, плещущемся в шести милях к югу от Монпелье, — заключается в том, что ребенок, умерший некрещеным, тем самым обречен на вечные муки ада, вечно гореть в дьявольских кострах и навеки быть разлученным с Господом, и на всю ту боль, агонию, сожаления и несчастья, которые влечет за собой подобная судьба. Вопрос: верно ли это предположение?
Никто не ответил.
Доктор Люциус, носивший забрызганную чернилами белую сутану доминиканского ордена, бросил сердитый взгляд на своих напуганных студентов.
Томасу сказали, что этот доминиканец — самый умный человек в университете Монпелье, так что он пришел вместе с братом Майклом в зал, где доктор читал лекцию. Зал, на взгляд Томаса, был наскоро построен путем возведения крыши над маленьким клуатром [17] монастыря Святого Симеона.
Прошлой ночью погода испортилась, небо затянули низкие злые тучи, из которых лил дождь, протекая через плохо пригнанную черепицу в зал для лекций. Доктор Люциус сидел на возвышении за кафедрой, а перед ним стояли три ряда скамеек, на которых сгрудились студенты в черных и темно-синих робах и со скучающими лицами.
17
Клуатр — в западноевропейском монастыре — прямоугольный или квадратный двор, окруженный с четырех сторон крытыми арочными галереями. В центре каждой галереи был выход во двор, в котором располагался крест, фонтан или бассейн. В монастырях клуатр обычно примыкал с южной стороны к церковному зданию или с северной стороны к собору и соединялся с внутренним помещением церкви или собора через портал в соответствующем плече трансепта. С противоположной стороны к клуатру примыкала трапезная, с востока — зал капитула с дормиторием на втором этаже. Другие монастырские постройки так или иначе соединялись с клуатром.
Доктор Люциус похлопал себя по бороде. Она была огромная и ниспадала до потрепанной веревки, которой он был подпоясан.
— Мы что, тупые? — потребовал он ответа у своих студентов.
— Мы спим? Мы выпили слишком много вина прошлой ночью? Некоторые из вас, да поможет Господь своей святой церкви, станут священниками. Вы должны будете заботиться о пастве, а в этой пастве будут женщины, чьи дети умрут перед тем, как над ними успеют свершить таинство крещения.
Мать, в слезах и нуждаясь в вашем утешении, спросит вас, попадет ли дитя в компанию святых, и каков будет ваш ответ? — доктор Люциус подождал ответа, но его не последовало. — О, Бога ради, прорычал доктор, — хотя бы у одного из вас должен быть ответ!
— Да, — произнес молодой человек в грязном черном студенческом головном уборе, из-под которого свисали длинные черные волосы, наполовину закрывая
— А! Мастер Кин проснулся! — воскликнул доктор Люциус. — Он не бесцельно проделал весь этот путь из Ирландии. Спасибо Господу. Так что, мастер Кин, ты скажешь горюющей матери, что ее мертвое дитя в раю?
— Потому что если я скажу ей, что оно в аду, доктор, она начнет стенать и реветь, а в мире мало вещей хуже завывающей женщины. Лучше всего просто избавиться от нее, сказав бедняжке то, что она хочет услышать.
Доктор Люциус скривил рот, возможно, развеселившись.
— Так тебе все равно, мастер Кин, верно ли это предположение, ты лишь хочешь избавиться от звуков рыданий? Ты не подумаешь о долге священника дать утешение этой женщине?
— Сказав бедняжке, что ее дитя отправится в ад? Господи, нет! А если она хорошенькая, то я, конечно, утешу ее.
— Твоя щедрость не знает границ, — едко заметил доктор Люциус, — но давай вернемся к предположению. Оно верно или нет? Кто-нибудь ответит?
Бледный юноша, чей головной убор и платье были безупречной чистоты, откашлялся, и большинство остальных студентов застонали.
Бледный юноша, тощий как голодная крыса, был, очевидно, усердным студентом, на фоне достижений которого усилия остальных выглядели ничтожными.
— Святой Августин, — сказал он, — учит нас, что Господь не простит грехи никому, кроме тех, кто крещен.
— Следовательно? — спросил доктор Люциус.
— Поэтому, — отчетливо произнес юноша, — ребенок обречен на ад, потому что рожден с грехом.
— Так мы нашли ответ? — поинтересовался доктор Люциус. — Согласно авторитетному мнению мастера де Бофора, — бледный юноша улыбнулся и попытался принять вид скромника, — и блаженного Святого Августина. Согласны ли мы? Можем ли мы теперь перейти к обсуждению основных добродетелей?
— Как может ребенок отправиться в ад? — спросил мастер Кин с отвращением. — Что он такого сделал, чтобы это заслужить?
— Будучи рожденным женщиной, — твердо ответил студент по имени де Бофор, — и при отсутствии таинства крещения ребенок обречен страдать за грех, который уже несет в себе.
— Мастер де Бофор задел тебя за живое в этом споре, не так ли? — спросил доктор Люциус ирландского студента.
— Бог не занимается обрядами, — вмешался Томас, разговаривая, как и все остальные, на латыни.
Все замолчали и повернулись посмотреть на незнакомца со смуглым и твердым лицом, облокотившегося на колонну на краю клуатра.
— Кто это тут у нас? — спросил доктор Люциус. — Надеюсь, ты заплатил за посещение моих лекций?
— Я здесь, чтобы сказать, что мастер де Бофор — просто куча дерьма, — заявил Томас, — и не понимает или не читал учение Фомы Аквинского, который уверяет, что Бог не связан с обрядами.
Бог, а не мастер де Бофор, решит судьбу ребенка, и Святой Петр учит нас в своем первом письме к коринфянам, что дитя, рожденной парой, в которой один из родителей — язычник, свято для Господа.
И Святой Августин в священном городе объявил, что родители мертвого ребенка могут найти способ спасти его душу.
— Могут — не значит, что спасут, — рявкнул де Бофор.
— Ты священник? — доктор Люциус проигнорировал де Бофора и задал вопрос Томасу, завернутому в темный плащ.
— Я солдат, — ответил тот и позволил плащу слегка распахнуться, чтобы была видна кольчуга.