1356
Шрифт:
Со стены свисали большие знамена, многие пронзенные арбалетными болтами. Болты защитников стучали по башне, превратив ее переднюю сторону в подушку для булавок с торчащими в ней стрелами с кожаным оперением.
Барабаны грохотали, горны трубили, башня прокатилась еще несколько ярдов, иногда ныряя вниз, там, где были ямы, и несколько арбалетных болтов со стен поразили толкающих крестьян.
Привели новых крестьян, чтобы заменить убитых и раненых, латники кричали на них, стегали кнутами, они налегли на жерди, и гигантская башня снова покатилась, теперь уже быстрее,
Это были две конопляные веревки, по одной с каждой стороны, и когда башня окажется достаточно близко, их нужно будет перерезать, чтобы большой мост упал на зубчатые стены. Уже скоро, подумал он и поцеловал рукоять своего меча, где были скрыты мощи Святого Андрея.
— Твой дядя, — сказал Роланд де Веррек, — сердится на тебя.
Француз выглядел совершенно спокойным, пока башня с грохотом медленно продвигалась вперед, а болты защитников города сильнее стучали по откидному мосту.
— Он вечно сердится, — сказал Робби. Он нервничал в присутствии Роланда де Веррека. Молодой француз был так собран, так уверен в себе, что Робби чувствовал себя неполноценным. Он ни в чем не был уверен.
— Я сказал ему, что ты не можешь нарушить клятву, — сказал Роланд. — Тебя не принуждали дать её?
— Нет.
— Что было у тебя на сердце, когда ты приносил ее? — спросил француз.
Робби задумался.
— Благодарность, — сказал он через некоторое время.
— Благодарность?
— Один друг заботился обо мне во время чумы. Я должен был умереть, но не умер. Он спас мне жизнь.
— Господь спас твою жизнь, — поправил его Роланд, — и спас не просто так. Завидую тебе. Ты был избран.
— Избран? — спросил Робби, уцепившись за опору, когда башня качнулась.
— Ты был болен чумой, но выжил. Ты зачем-то нужен Господу. Прими мое почтение, — Роланд де Веррек поднял меч и отсалютовал Робби. — Завидую тебе, — снова произнес он.
— Завидуешь мне? — переспросил удивленный Робби.
— Я ищу то дело, что мне предназначено, — сказал Роланд.
А потом башня остановилась.
Она застряла намертво, так накренившись, что людей внутри отбросило на одну сторону. Одно колесо попало в яму, достаточную по размеру, чтобы заблокировать башню, и сколько ни толкай, невозможно было сдвинуть колесо, все усилия приводили только к тому, что башня еще больше накренялась на левый бок.
— Стойте! — прокричал какой-то человек. — Хватит!
Защитники города засвистели. Арбалетные болты летели сквозь мелкий дождь и вонзались в крестьян, толкавших башню. Кровь окрасила траву, и люди кричали, когда тяжелые стрелы протыкали плоть и дробили кости.
Джоффри де Шарни побежал вперед. Он был в кольчуге и шлеме, но без щита.
— Рычаги! — прокричал он, — Рычаги! Он надеялся, что этого не случится, но французы были к этому готовы, и группа людей с крепкими дубовыми шестами подбежала к попавшей в ловушку стороне башни, где они поместили похожие на наковальню куски древесины, чтобы использовать их как точку опоры, так,
Другие люди принесли бадьи с камнями, чтобы заполнить яму, и заднее колесо могло проехать через нее.
Со стены лился поток арбалетных болтов. Двое, трое упали, потом Джоффри заревел на ближайших людей с павезами, чтобы солдаты принесли свои щиты и прикрыли тех, кто налегает на рычаги, и всё это заняло некоторое время, и защитники города, ободренные застрявшей башней, выпустили еще больше болтов.
Некоторых наваррцев поразили болты французов, но лишь немногих, потому что солдаты гарнизона пригибались за зубцами, перезаряжая арбалеты.
Джоффри де Шарни, казалось, был заговорен, потому что не был закрыт щитом, и хотя болты пронзали воздух рядом с ним, ни один не попал, пока он командовал людьми, подсовывающими огромные дубовые рычаги, чтобы освободить башню.
— Давайте! — прокричал он, и люди попытались приподнять чудовищную башню с помощью длинных дубовых жердей.
И тут небо прожгла первая огненная стрела из замка.
Это был арбалетный болт, завернутый в хворост, защищенный полоской кожи, и хворост был смочен в дегте, который оставлял волнистый черный след дыма, пока болт пролетел с крепостного вала и вонзился в нижнюю часть башни.
Пламя вспыхнуло и погасло, но за этой огненной стрелой последовала еще дюжина.
— Воды! Воды! — приказал Роланд де Веррек. На верхней площадке было уже приготовлено несколько кожаных ведер, и когда башня накренилась, большая часть пролилась, но люди Роланда опрокинули оставшиеся над откидным мостом, так что вода полилась на переднюю сторону башни и промочила уже и так влажные шкуры.
Всё больше огненных стрел вонзались в цель, так что передняя сторона башни во многих местах дымилась, но дым шел только из горящих стрел. До этого момента влажные шкуры защищали башню.
— Поднимай! — прокричал Джоффри де Шарни, и люди налегли на рычаги, они наклонились, и башня заскрипела, а потом один из рычагов треснул, и полдюжины людей отпрянули в стороны. — Принесите другой шест!
Понадобилось пять минут, чтобы принести другой шест, потом люди снова налегли на них, а крестьянам велели одновременно толкать, и некоторые латники помогали крестьянам.
Град арбалетных болтов становился всё гуще. Больше становилось и огненных стрел, на этот раз с правой стороны башни, и одна попала под край шкуры, в древесину.
Никто этого не заметил. Она горела там, и пламя пробиралось по пространству между шкурами и досками, скрытое кожей, и хотя дым просачивался из-под жестких шкур, другого дыма было так много, что этот остался незамеченным.
Потом наваррские арбалетчики поменяли тактику. Некоторые продолжали стрелять огненными стрелами, а некоторые нацелились через бойницы в стене на людей, собравшихся у левой стороны башни, в то время как остальные выпускали болты высоко в небо, так что они с визгом вонзались в воздух, зависали там на мгновение, а потом падали вниз, на верхнюю площадку башни.