Звонок
Шрифт:
По моей задумке, волосы должны были очень красиво рассыпаться по плечам.
Сработало!
Он сглотнул и ответил:
— Потому что Бенжамин будет солировать в шоу, а это страшный секрет, — бармен допил мой виски, и я подала ему еще и колы.
А, ну да, старший брат с приветом и младший не отстает.
Почему бы Его Высочеству не любить переодеваться в женщину и не танцевать?
— А откуда вы узнали моё имя? — спросил Джонни после того, как допил.
— У такого красивого мужчины, может быть только такое красивое имя, —
А хорошо быть барменом.
Ты вроде бы и на работе, а вроде бы и не совсем.
А еще лучше быть поваром, никогда не будешь голодным.
А совсем уж хорошо, если ты, к примеру, известная певица.
Менеджеры суетятся вокруг тебя, подают дорогие конфеты и эксклюзивные напитки. Толпы поклонников преследуют тебя, и папарацци не упускают шанса запечатлеть без одежды.
Самые красивые мужчины у твоих ног, а журналисты бьются за то, чтобы взять у тебя интервью.
— Мисс Уитлок! — стоит передо мной коленопреклонённый Кларксон. — Я не ел уже пять дней, я дежурил у вашей двери, умоляю, ответьте всего на один вопрос!
— Валяй, — с королевским видом дозволяю я.
— Какого чёрта вы делаете в баре? — я испуганно вскочила со стула.
Уф, показалось.
Села на место.
Какого чёрта он так нахально врывается в мои мечты?
В этот момент на опустевшую сцену направили прожектор, и под весёлую, жизнеутверждающую мелодию, «я буду жить», кажется, вышли нарядно одетые танцовщицы.
Танцовщики.
Танцующие, одетые в умопомрачительные платья, с перьями на голове, усыпанные стразами и украшенные ярким макияжем.
Мужчины.
— Очуметь, — громко сказала Энн, а я добавила:
— Пошли к ним! — я встала с высокого стула. — Покажем им, как правильно крутить попами.
Мы достигли сцены и восхищенно замерли.
Какая красота!
Всё блестит, перья колышутся, каблуки цокают, а танцовщицы изгибаются.
Интересно, где тут Бенжамин?
Под таким слоем грима и не увидать.
Наша знакомая, которой я не так давно поправляла грудь, заметила нас, подошла и втащила на сцену.
И тут пошло веселье.
Видно нас было не очень, потому что мы мало того что были в черном, мы были всем примерно по пояс. И поэтому нам прямо в танце одолжили головные уборы с перьями и подтолкнули вперед.
Перья тянули голову назад, в глазах рябило, но зато грудь была впереди и попы наши раскачивались совсем уж красиво, синхронно с колышущимися перьями.
— А теперь уходи! Закрой за собой дверь! — громко кричала я.
Я прямо видела, как закрываю эту самую дверь перед носом Брайана.
— Разворачивайся, потому что тебя здесь больше не рады видеть! — и я так вот пальчиком упираюсь в грудь изменщика.
— Это же ведь ты пытался сделать мне больно прощанием! — не пытался, я по-тихому улетела с планеты и запретила папе говорить, где я.
— Ты думал, я рассыплюсь? Думал, я лягу и помру? — лечь — это не для меня,
— Нет-нет, я буду жить! — громко запели мы все вместе.
— Пока я помню, как любить, я буду жить! — я уже и не помню.
— У меня вся жизнь впереди! — ага, и триста золотых практически в кармане!
— Мне нужно отдать столько любви! — конечно, хватит на всех желающих и даже больше.
Это была феерия, настоящий, самый всамделишный девичник!
Ох, как же я танцевала, как я пела!
Я была Звездой!
Я представляла себя на сцене, будто бы тысячи восторженных глаз следят за каждым моим движением, люди, то есть не просто люди, а преданные фанаты, не могут усидеть на месте, так я завожу толпу.
Все встают, начинают танцевать вместе со мной и выкрикивают моё имя:
— Джин-джер! Джин-джер! Джин-джер!
И я выхожу на бис.
— Это новая королева сцены, — ведет Кларксон репортаж. — Не было в истории Силиона более яркого таланта! — не было, конечно, никаких сомнений.
— Мисс Уитлок! — ох уж мне эти журналисты.
— Ну чего тебе, болезный? — останавливаюсь я и спрашиваю через плечо.
А на плече у меня.
Что у меня на плече?
Меховая накидка у меня на плече и бриллианты, да!
Я вся в бриллиантах!
— А ну марш домой, чудовище! — музыка выключилась, и я испуганно сжалась.
Перья, кажется, тоже в страхе немного опали.
Всё нормально, опять показалось.
Но что-то как-то это уже не смешно.
Кларксон умудряется портить мне отдых даже на расстоянии.
— Пошли выпьем, Киска, — пробасила та самая танцовщица, и я очень обрадовалась этому предложению.
Все пошли в бар, пили виски, пили много и не только виски. Джонни улыбался где-то рядышком, Энн пела на сцене. Она отобрала у музыканта микрофон и устроила сольный концерт. Ей аплодировали. Танцовщицы расселись за столики и умиленно смотрели на неё.
А я сидела с Жасмин, это так звали мою новую подругу. Она меня целовала, мы с ней были в полном восторге друг от друга.
— Нет, Киска, — говорила она мне, — разве можно было из-за одного говнюка так расстраиваться?! — и она снова поцеловала меня в щеку.
Я расплылась в глупой улыбке.
Жасмин была такой классной и душевной, что я почти сразу рассказала ей о Брайане.
— Да, — согласилась я, — это я не права была, — Джонни активно закивал.
— А вот, у нас есть отличный кандидат, — и Жасмин показала мне на бармена.
Я вздохнула.
— Тут такое дело, — я снова вздохнула и прошептала ей на ушко, — я завтра замуж выхожу.
— Так это же прекрасно! — обрадовалась она. — Джонни, наливай!
Я сидела, нет, я лежала на руках у Жасмин, она меня нежно так поглаживала по голове и что-то приговаривала. Что-то про то, какая же я маленькая и как она хочет такую сестренку. Я млела, рядом прошли несколько высоких красоток, они кого-то несли.