Звёзды

Юэ Ци

– Сколько всего машин? И скажи мне номерные знаки.

– Вы, наверное, шутите, вы правда думаете, что я записываю знаки всех угнанных машин?.. – натужно засмеялся толстяк.

– Давай я для тебя посчитаю. Закладываешь в машину бомбу, положим, в две тонны, не будем до конца загружать. Площадь Тяньфу, Глобальный центр, Западный Экспо-Сити, Площадка саммита G19…– Го Юань, тоже улыбаясь, загибал пальцы на вытянутой руке. – Сам можешь посчитать, сколько машин вы взломали и сколько из этих мест к тому времени можно будет взорвать. Помнишь или нет – дело твое, но я боюсь, что, если вспомнишь только через пару дней, это уже не будет считаться поводом для смягчения приговора.

Толстяк побледнел. Раньше он боялся нарушить братскую

верность, а теперь, рассказав и обдумав сказанное, уже и сам поверил. Это уже не дело об угоне, он теперь считай что пособник террористов! А если вспомнить, что в новостях говорили о пытках военнопленных американскими военными, и представить, что это все можно пережить на своей драгоценной тушке весом в центнер…

– Всего двадцать три, номерные знаки – Сычуань А…

Толстяк не был простофилей. Каждый раз, угоняя машину, он запоминал и оригинальный номерной знак, и сделанный после кражи, а также связь между ними. Благодаря такому порядку, если кто-то вдруг обознается и тронет тачку, которую трогать нельзя, главарь мог бы найти ее и вернуть. Только благодаря этому он смог твердо стоять на своих двоих, и только благодаря ей же мог сегодня искупить грехи.

На одном конце радиоволны один за другим диктовали номера, на другом конце Дуаньму Хуэй бросал все силы на то, чтобы как можно скорее отследить местоположение этих мусоровозов через Тяньван.

Скайнет восстановил большую часть своей функциональности. Конечно же, самосвалы тронулись в путь во время отключения электроэнергии и покинули свои исходные позиции. Но Тяньван мониторила в том числе и все дорожные развязки. Неважно, кто перемещался по дороге – машина или человек, – он оставлял после себя изображение. И тень не смогла бы проскользнуть незамеченной, не говоря уже большегрузном самосвале.

Проблема состояла в том, что отключение электроэнергии полностью вывело Тяньван из строя, поэтому, пока машины перемещались, камеры не работали. А к тому времени, когда запустились, – уже остановились в слепых зонах. «Светлячок» досконально знал, как работает сеть.

К счастью, Тяньван умела добывать фотографии, сделанные на простые смартфоны и прочие устройства. После восстановления электроэнергии Интернет заполонило множество фотографий с текстом, которые фиксировали, что происходило в момент блэкаута рядом с пользователем. Эту информацию было не так просто обрабатывать, как данные мониторинга, и в такой чрезвычайной ситуации даже потребовалось ручное распознавание.

Двадцать минут спустя нашли первый самосвал, а вскоре поблизости нашли второй, третий и четвертый…

Место находилось недалеко, только было крайне странным.

Услышав координаты от Дуаньму Хуэя, агенты пораженно взглянули друг на друга.

Храм Ухоу на западе города.

Автомобиль помчался в сторону храма Ухоу.

Храм, естественно, был весьма знаменит. Именно здесь располагался Хуэйлин – гробница Лю Бэя, правителя времен Троецарствия. После смерти Чжугэ Ляна [43] , слуги Лю Бэя, правитель и его вассалы проводили здесь ритуалы почитания и первого, и второго. Со временем имя правителя потускнело, а слава слуги расцвела. Изначально это был зал для подношений и поклонения предкам, который демонстрировал величие государевой милости. К танскому времени уже говорили «Где искать зал предков министра? За чертой, в кипарисовой роще» [44] . А еще позже люди уже просто не знали, что это гробница Лю Бэя, знали только то, что это храмовый зал Чжугэ Ухоу. С тех пор это место получило название «Храм Ухоу», и в его честь также назвали крупнейший административный район Чэнду.

43

Чжугэ Лян (181–234) – китайский

полководец и государственный деятель эпохи Троецарствия. Посмертное имя – Ухоу.

44

Стихотворение танского поэта Ду Фу «Шуский министр», посвященное Чжугэ Ляну.

Храм Ухоу – это императорская гробница, и площадь его, естественно, не маленькая. Рядом находится новый туристический объект – деревня мастеров Цзиньли, а следом – правительство района Ухоу и Юго-Западный университет национальностей. Хотя места и непростые, но для террористической атаки они мало подходили. Даже с учетом прежней модели поведения ванхайчэновского «Светлячка».

Подумав об этом, Го Юань снова пришел в ярость. На первый взгляд, этот район в основном состоял из одноэтажных зданий с низкой плотностью застройки. В современных террористических атаках это вариант с самым низким КПД. Причина, по которой во время терактов 11 сентября выбрали Башни-близнецы, заключалась не только в том, что это знаковое здание, гораздо важнее была ошеломительная плотность высотной застройки. При одинаковой взрывной силе масштаб разрушения одноэтажек и небоскреба будет совершенно на разных уровнях. Добавить к этому сложности спасения и вторичных повреждений при обрушении, и выходит, что современные армированные сталью города – это естественная цель для террористических атак. Почему же «Светлячок» отправил десятки самосвалов в такое место, как храм Ухоу? Раскапывать могилы и грабить гробницы?

Вот почему Го Юань пришел в ярость – он не знал правды. Конечно, не факт, что «Светлячок» будет раскапывать могилы и грабить гробницы, но вдруг под храмом Ухоу тоже спрятано что-то вроде черного кольца из подвала энергоузла? Агент этого не знал, как и Дуаньму Хуэй.

Но вышестоящее начальство, которое и организовало проведение этой антитеррористической операции, было в курсе.

Пешки на войне не нуждаются в информации, да и не должны ее знать. Возможно, под их прикрытием сейчас проходит другая, настоящая операция, о которой им не известно.

Подумав об этом, Го Юань замер, уставившись в лицо Юнь Шань. Этой девушке, наверное, не больше двадцати пяти лет, в ее теле пока резвится юность, а высоты интеллекта еще не достаточно, чтобы усмирить наивность и энтузиазм.

Должен ли он испытывать «сожаление» или что-то еще? Го Юань не знал. Он прекрасно понимал, что такие вещи существуют, и довольно долго учился, теперь осознавая, что нормальные люди в такой момент будут испытывать эмоцию, которую называют «сожаление», но не знал, на что она похожа. Все равно что в бесконечном любовном романе снова и снова читать «безумно влюбленный» и просто не чувствовать ни малейшего трепета от этих слов.

Го Юань уже примирился с мыслью, что ему не интегрироваться в общество с помощью обычных эмоций, но он мог использовать разум, чтобы притворяться, будто бы он близок к нормальным людям. Эмоции – это всего лишь психологическая структура человека как социального существа, а не что-то грандиозное. Любовь, ненависть, страх, отчаяние и радость – лишь ключи к использованию человеческим мозгом электрических сигналов и химических веществ для управления поведением. Расстройство личности Го Юаня, как депрессия или аутизм, – это проблема с химическими ключами мозга, все так называемые психические заболевания являются физическими заболеваниями, для которых еще не найден четкий механизм.

Чтобы жить в нормальном мире, больным людям нужно больше усилий. Когда требовалось прибегнуть к разуму, чтобы понять эмоции других людей или притвориться, будто он их понимает, Го Юань все больше и больше полагался на рациональность. Но в этом деле было слишком много скрытой информации, и разум не помогал понять, что делает Ван Хайчэн и что он собирается сделать. Разум, на который Го Юань так сильно надеялся, не мог толком функционировать, и оттого агент сходил с ума и тревожился все сильнее.