Звезды
Шрифт:
Печь загудела, он положил дымящийся кусочек мяса на ломтик хлеба, сверху еще ломтик хлеба, потом опять мясо и еще хлеб. Потом подошел к письменному столу, положил сандвич рядом с пишущей машинкой, достал диктофон и начал работу.
«После изучения биографических данных и окружения моего главного кандидата…» Он крутанул кресло и взял с заваленного бумагами журнального столика фото из газеты. Под фото стояло: «Это Беверли Хайленд?» Отис продолжал диктовать: «Я пришел к выводу, что эта женщина совсем не Беверли Хайленд. Ее даже не было в Лос-Анджелесе
Отис остановился, откусил большой кусок сандвича, тщательно прожевал, проглотил и продолжил: «Но, к счастью, эта женщина не была моей единственной картой. После тщательной проверки других кандидатур, по различным причинам отбросив их, я остановился на одном имени и теперь уверен, что Беверли Хайленд – это Беверли Берджесс, владелица курорта «Стар» в Палм Спрингсе. Я провел обследования вокруг Палм-Спрингса и долины Коачелла и выяснил, что эта мисс Берджесс появилась ниоткуда два с половиной года назад с деньгами, достаточными для того, чтобы приобрести пустующую обитель Марион Стар в седловине Маунт-Сант-Джесинто. Я собираюсь поближе присмотреться к мисс Берджесс. Для этого заказал номер в «Стар» на конец недели…»
Зазвонил звонок у двери. Отис отложил диктофон, вытер рот рукавом и пошел к двери.
Посмотрев в «глазок», он почти ничего не увидел, кроме силуэта мужчины на фоне забитого машинами шоссе Пасифик Коаст.
– Да? Что вы хотите? – спросил Куинн, не открывая двери.
– Мистер Отис Куинн? Мне надо поговорить с вами. Это очень важно.
Отис с минуту размышлял. У него полно работы – он должен собрать воедино досье на Беверли Берджесс и наметить план действий по ее разоблачению. Но Отис был свободным журналистом без постоянного контракта и обычно получал сведения для своих материалов в «Глоб» и «Нэшнл инквайрер» от источников, которые являлись в неподходящее время, неожиданно и зачастую анонимно.
– О'кей, – сказал он и открыл дверь.
– Привет, – произнес посетитель с улыбкой.
Отис нахмурился, стараясь что-то вспомнить. Лицо мужчины было ему смутно знакомо.
– Надеюсь, не потревожил вас, – сказал Дэнни с приятным акцентом вежливого техасца-джентльмена.
Внезапно вспомнив, кто этот мужчина, Отис сказал:
– Бог мой! – и сделал шаг назад. Дэнни ухмыльнулся.
– Закрой, – сказал он и протянул руку. – Дэнни Маккей.
Но Отис не ответил на рукопожатие. Он стоял, как столб.
– Не возражаете, если я войду? – спросил Дэнни. – Если я пришел в неудобное для вас время, мистер Куинн, вы только скажите. Я представляю, какой вы занятой человек.
Дэнни смотрел на него выжидательно, но Отис продолжал стоять как вкопанный, его нижняя челюсть отвисла. Поэтому Дэнни прошел в дом, закрыл за собой дверь и направился в гостиную.
– Прекрасное здесь у вас место, мистер Куинн, – сказал он. – Вид на океан. Я всегда говорил, а вам, вероятно, об этом рассказывали, Бог сотворил в первую очередь океаны, потому что они величавы и просты, как он сам.
Он повернулся
– Я спрашивал у вас, могу ли я с вами переговорить, – сказал он, произнося фразу на техасский манер – повышая интонацию к концу, будто задавая вопрос. Дэнни знал, что подобная манера обычно внушала людям доверие к нему. С провинциалом они чувствовали себя проще.
Куинн пытался заговорить, закашлялся, самообладание вернулось к нему, и он сказал:
– Бог мой, вы действительно Дэнни Маккей! И вы живы!
Дэнни приложил руку к голове и улыбнулся:
– Когда я в последний раз смотрелся в зеркало, то был жив.
– О, мой Бог…
– Вас послушать, так можно подумать, что вы религиозный человек, мистер Куинн, – сказал Дэнни с ухмылкой.
– О! – сказал Отис. – Простите. Бог мой, я имею в виду, входите. Хотя нет, вы уж здесь. Садитесь, пожалуйста, мистер Маккей… Преподобный Маккей… Дэнни…
Дэнни засмеялся и медленно обошел комнату, рассматривая разбросанные книги, письма, газетные вырезки, пустые пакеты из-под чипсов, пока его взгляд не упал на газетную фотографию. Это был снимок женщины, а внизу красными чернилами кто-то подписал: «Это Беверли Хайленд?» Он повернулся и улыбнулся Куинну, который поглаживал живот.
– Наверное, я привел вас в шок, мистер Куинн. Вы считали, что я мертв, не так ли?
– Да, – проговорил Отис, приходя в себя, – все считали, что вы… думали, что вы… думают, что вы мертвы!
Вы действительно потрясли меня, мистер Маккей. Минуту назад я думал, что смотрю на привидение!
– Да, в какой-то степени, мой друг, я вас понимаю. Но это длинная история, и у меня нет времени сейчас все объяснять. Однако буду рад рассказать вам ее в другой раз.
Глаза Отиса расширились, и Дэнни представил, как винтики и колесики завертелись в голове Отиса. Дэнни Маккей жив! Эксклюзивное интервью! Материал по высшей расценке! Может стоить тысячи. Сотни тысяч!
– Я прочел вашу книгу, – сказал Дэнни. – Очень интересно. Вы знаете, я никогда не видел тех комнат над магазином мужской одежды. Это правда, что пишут об этом газеты?
– О, да, – ответил Отис, внезапно занервничав. – Мне очень повезло, что я встретил девушку, которая работала там. Я ее напоил, и она рассказала об особых комнатах. Затем я попросил моего друга, работающего в департаменте полиции Лос-Анджелеса, дать разрешение осмотреть там все.
– И что вы там нашли?
– Ничего существенного на самом деле. Пришлось воспользоваться воображением.
– Но это был бордель?
– О, да, в этом не приходится сомневаться.
– Но я не мог поверить, что человек вроде вас… То есть я хочу сказать, что вы никакого отношения, разумеется, к этому не имели, мистер Маккей.
Отис освободил один из стульев для посетителя.
– Могу ли я предложить вам что-нибудь, преподобный? Пиво? Кофе? – «Иисус, – подумал Отис, чувствуя, как ржаной хлеб с мясом превратился в его желудке в горящую свечу. – Дэнни Маккей! Здесь! Разговаривает со мной… О Иисус…»