Звезды

Харви Кэтрин

Саймон метнул взгляд на книгу, лежащую на ее столе. Он не читал «Разоблаченную бабочку» и был удивлен, увидев однажды Беверли, читавшей ее. Он знал, что книга выбивает ее из колеи, так же как и неминуемый приезд автора.

– Им заказан номер на четыре дня, начиная с сегодняшнего. Мы забронировали ему одну из хижин. Будут ли у вас особые инструкции в отношении мистера Куинна?

Беверли взглянула на книгу на столе. Она перечитала ее столько раз, что практически знала наизусть. Куинн обращался в полицию, чтобы ему открыли комнаты над магазином Фанелли и позволили их осмотреть.

«Комнаты были похожи на гостиничные, – писал он, – закрытые двери вдоль длинного коридора. Каждая комната декорирована под разные стили. Одна

отделана под салун в стиле вестерна, включая опилки на полу; женщины платили за то, чтобы заниматься сексом с мужчинами, одетыми ковбоями. Другая комната обставлена как номер в дешевом мотеле с пологом над кроватью…»

– Нет, – сказала она Саймону, – никаких особых инструкций в отношении мистера Куинна.

Саймон продолжил свой отчет, перебирая листки с заметками холеными, тщательно наманикюренными пальцами, на одном из которых поблескивало золотое кольцо с лазуритом – знак отличия военной академии в Цюрихе.

– Принц Хабиб эль-Маади потребовал секретаря, владеющего тремя языками. А вот список гостей, приглашенных на рождественский бал. Президент и миссис Рейган прислали свои извинения.

Он продолжал информировать Беверли, в частности, о том, что горничные опять докладывают о нехватке банных халатов.

– Многие гости, уезжая, берут их с собой, – сказал он. – Бухгалтер настаивает, чтобы мы штрафовали их.

Когда Беверли решила создать свой курорт, она объехала мир, останавливаясь в самых роскошных гостиницах, таких, как «Реджент-отель» в Гонконге, «Бель Эйр» в Лос-Анджелесе, «Пьер» в Нью-Йорке, изучая постановку дела, фиксируя для себя все лучшее, шикарное, чтобы затем внедрить в своем новом отеле. В тех гостиницах к услугам клиентов были туалетные принадлежности, изготовленные по особому дизайну, в каждой комнате к приезду гостей ставили свежие цветы, блюда с фруктами и сыром. И конечно, банные халаты в ванной каждого номера. Беверли была удивлена, обнаружив даже в самых фешенебельных отелях таблички, объясняющие, что банные халаты предназначаются только на срок пребывания и что точно такие же халаты можно приобрести в киосках гостиницы. Если халат все-таки прихватывали в качестве сувенира, его стоимость приплюсовывалась к счету. В номерах «Стар» таких табличек не было.

– Пусть горничные закажут столько, сколько необходимо, – сказала она Саймону, – Счета за увезенные халаты предъявляться не будут.

Саймон не разделял мнения Беверли, но знал, что спорить с ней бесполезно. И поэтому промолчал. Он давно понял, что мисс Берджесс занимается гостиничным делом не ради прибыли, ее средства к существованию не зависели от доходов гостиницы. Хотя он не имел ни малейшего представления о ее личном состоянии, он знал, что она, будучи в Бразилии, сделала вклады в изумрудные копи и кофейные плантации.

Он положил отчет на стол, помедлил, затем, обойдя вокруг стола, подошел к ней.

– Они украшают рождественскую елку в Большом зале, – сказал он. – Все гости помогают. Шеф-повар приготовил восхитительную маринованную куропатку с грибами. Почему бы вам не присоединиться к нам, Беверли?

Она посмотрела в его ласковые серые глаза и поняла, что хочет быть с ними. Но одной из жертв, принесенных ею в оплату мести Дэнни Маккею, была свобода. Хотя она изменила и цвет волос и внешний облик, но все же не решалась подвергаться риску быть узнанной. Особенно сейчас, когда «Разоблаченная бабочка» стала бестселлером, а в ней много фотографий Беверли Хайленд.

– Спасибо, Саймон, – сказала она. – Но у меня работа.

– Вечно работа, Беверли. Я знаю вас больше двух лет и никогда не видел, чтобы вы занимались чем-нибудь, кроме работы. Это нехорошо, – сказал он мягко.

Его близость, ток силы, исходящий от него, пробуждали в Беверли смутные неуловимые, как полузабытая мелодия или аромат из далекого прошлого, ощущения. И внезапно, впервые за годы, она поняла, что это было. Саймон Джунг воскрешал в ней предощущение

любви.

– Пожалуйста, – сказала она с улыбкой, – идите вниз, развлекайте гостей, позаботьтесь о том, чтобы каждый остался доволен.

Он как будто хотел что-то сказать, но повернулся и направился к двери. Однако остановился в дверях.

– Между прочим, недавно звонил Рикардо Кадис. Он отменил свой заказ. Сослался на непредвиденные обстоятельства.

Рикардо Кадис был аргентинским писателем, недавно получившим Нобелевскую премию по литературе. Беверли намеревалась встретиться с ним.

– Бунгало будет пустовать? – спросила она. – Кадис зарезервировал его на две недели.

– К счастью, мы только что получили факс из Австралии, кто-то хочет приехать к нам как можно скорее.

– Австралия?

– Некая мисс Филиппа Робертс. Беверли пыталась вспомнить.

– Имя звучит знакомо.

– Она владеет «Старлайт индастриес». Она и спутница прибудут через четыре дня. Они говорят, что с удовольствием займут бунгало.

После ухода Саймона Беверли обошла кабинет. Макет курорта размером шесть на пять футов стоял в центре комнаты на большом столе красного дерева. Художник, выполнивший макет, приложил усилия, чтобы сделать его как можно более точной копией курорта, включая окружающую «Замок» местность, овраги и ущелья, прорезающие гору, миниатюрные сосны и даже несколько горных баранов, фигурки которых обозначали место, где владения «Стар» граничат с государственным заповедником Маунт-Сан-Джесинто – там вымирающие бараны находятся под охраной.

Разбросанные на многих акрах резиденции для гостей включали: три просторных бунгало, каждое с двумя ванными комнатами, полностью оборудованными кухнями и индивидуальными плавательными бассейнами, окруженными стеной; коттеджи с саунами и прилегающими садами; чуть подальше – хижины с очагами на полянах, окруженных соснами. Узкие, извилистые тропинки, проложенные по территории для гостей, служили для проезда только тележек для гольфа и пешеходных прогулок, зеленые лужайки, расположенные строго по плану, орошались фонтанами, на них стояли каменные скамейки. Здесь же находились два больших плавательных бассейна, теннисные корты, площадки для гольфа с девятью лунками располагались так, что на них можно было играть в двадцать семь лунок; гоночная трасса и подъемник, доставлявший желающих к четырем трассам скоростного спуска различной степени сложности. Оздоровительный комплекс, оборудованный всевозможными тренажерами, отдельно для женщин и мужчин, сауны, крытые беговые дорожки и салон «Старлайт» для избранных членов. И наконец, «Замок», смотрящий на долину Коачелла, откуда в ясные дни можно увидеть дорогу, ведущую по пустыне в Аризону.

Хотя люди приезжали в «Стар» ради уединения и сказочных условий – здесь читались и писались сценарии, обдумывались и заключались контракты, завязывались и бурно протекали тайные любовные связи, – много было и таких, кто приезжал сюда ради наслаждения красотой и приобщения к истории. В «Стар» не было ни одной комнаты, стены, предмета мебели, которые бы не перекликались так или иначе с легендами и мифами истории царства кино. Люди хотели видеть, где был убит Декстер Брайант Рэмси, они хотели увидеть гардеробную размером в две тысячи квадратных футов, где Марион Стар хранила тысячи платьев и костюмов; они приезжали охать и ахать над лестницей с перилами, по которой, как говорят, однажды ночью скатился пьяный Джон Барримор. Даже кабинет Беверли имел историческую достопримечательность – блестящие средневековые доспехи. История гласит, что в 1932 году Марион устроила одну из своих знаменитых вечеринок. В то время игра в прятки была очень популярна. Молодой Гарри Купер решил спрятаться в эти доспехи, залез в них, и его не могли найти несколько часов. Насколько эти истории соответствовали действительности – не имело значения. В мифах была своя привлекательность, и на этом в частности основывалась идея «Стар».