Звезды

Харви Кэтрин

Джудит Айзекс застегивала свое старомодное черное платье, верой и правдой служившее ей во время многочисленных медицинских конференций. С досадой и грустью думала она о предстоящем вечере с мистером Смитом: ну, потанцует она с ним, и все, а завтра он покинет «Стар». Ей в номер только что прислали бутылку шампанского и букетик белых орхидей – от мистера Смита. Цветы она приколола на платье, а шампанское так и не открыла. Поскольку Зоуи уже уехала из «Стар», Джудит осталась единственным медиком на всем курорте. Ей надо быть абсолютно

трезвой – мог последовать любой вызов.

Услышав стук в дверь, она знала, что это Смит – он настоял на том, чтобы зайти и сопроводить ее в бальный зал, великодушно, старомодно, но очень приятно, – она заволновалась. Не влюбиться бы сегодня вечером, мелькнула мысль.

Уже собравшись открыть дверь, она крикнула:

– Одну минуту, – вернулась в спальню и второпях расплела свою длинную косу, расчесав во всю длину густые волнистые волосы, и только после этого отперла дверь.

– Привет, – сказала она, а он, увидев ее волосы, произнес:

– Ну… э-э, теперь…

В апартаментах на третьем этаже башни сияли лампы в виде херувимов с плафонами вокруг их кучерявых голов, и все было декорировано набивным ситцем. Банни Ковальски с Фридой – фея-крестная с компанией ушли часа два назад – крутились перед зеркалом. Банни разглядывала свое сногсшибательное отражение во весь рост и все твердила:

– Когда? Когда?

А Фрида, так чертовски разнаряженная, что, будь рядом Сид Стерн, она бы ему дала от ворот поворот, отвечала:

– Скоро, скоро!

Она знала, что главный сюрприз вечера удастся только в определенное время.

Было девять часов, и праздничное событие уже начиналось. Саймон Джунг встречал прибывающих гостей в большом холле, который превратили в помещение для приема приезжающих, чтобы не было толкучки в бальном зале. Хотя Саймон и пытался уговорить Беверли прийти, она была непреклонна. Поэтому он то и дело улыбался в телекамеры, зная, что она смотрит на него по монитору. Она попросила его зайти к ней после бала, чтобы кое-что ему рассказать.

Приехала Кэроул Пейдж, она проходила среди знаменитостей, улыбаясь и кивая тем, кого знала. Последний раз она видела столько известных людей во время вечера в честь вручения «Оскаров» в Спаго. Только она начала ощущать дух праздника, как Лэрри продефилировал перед ней с бокалом мартини в руке. Он вкрадчиво подмигнул ей, а она почувствовала, как у нее внутри что-то перевернулось. А когда он пробормотал, удаляясь: «В полночь», она ответила: «Да», – чувствуя легкую тошноту.

В этой толпе, где дамские наряды были сшиты модельерами такими же знаменитыми, как и их заказчицы, Дэнни Маккей в комбинированном смокинге появился почти никем не замеченный. Он подошел к сотруднику безопасности, одетому в форменный блейзер «Стар» с портативной рацией на поясе, и быстро проговорил:

– Там, снаружи, есть кое-что, на что, я думаю, вам надо взглянуть.

Охранник последовал за ним, и то, что он увидел, за густыми зарослями олеандра, оказалось ножом, сверкнувшим перед ним, от удара которого на рубашке сразу выступило

багровое пятно. Перед тем как замертво свалиться в снег, он успел удивленно посмотреть на Дэнни.

Дэнни поспешно переоделся в блейзер и брюки охранника, хорошенько упрятал тело и вновь вошел в помещение, на этот раз для того, чтобы раствориться в толпе в качестве сотрудника безопасности, пользующегося доверием окружающих.

Андреа подошла и подтолкнула Лэрри, чтобы привлечь его внимание, так как он лез из кожи вон, чтобы польстить какой-то блондинке, оставшейся без внимания мужчин, и никого вокруг не замечал.

– Можно тебя на пару слов? – спросила она.

– Не сейчас, Андреа.

Но она отрезала:

– Нет, сейчас, – таким тоном, что он сразу переключил внимание на нее и, пообещав блондинке вскоре вернуться, проследовал за Андреа в относительно спокойное местечко под одним из портретов Марион Стар, где их почти полностью скрывали пальмовые деревья в огромных цветочных кадушках.

– Ну? – спросил он нетерпеливо. – Что такое случилось, что не может подождать?

– Я, Лэрри, – ответила она. – Я не могу подождать.

– Да? Чего ты не можешь подождать?

– Мне нужны публичные извинения. За оскорбление во время вручения «Оскара». А после этого ты должен публично признать, что авторство принадлежит мне, а не тебе. Здесь, сегодня, сейчас.

Он уставился на нее, как будто она сообщила о приземлении марсиан.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

Андреа получала от этого неописуемое удовольствие. У нее в крови бродило шампанское, чуть раньше она позвонила Чаду Маккормику, и он так рад был этому, что обещал немедленно выехать в «Стар» и встретиться с ней. Ей было забавно осознавать, что события разворачиваются так приятно, что сладкое отмщение так близко.

– Я говорю о том, что все сценарии написала я, а почести за это собрал ты. Теперь все. Я хочу вернуть то, что по праву принадлежит мне.

– Что, черт побери, тебе принадлежит?

– Почести и добрая репутация, Лэрри. Ты получил мой «Оскар».

– Ты хочешь сказать, что эта трахнутая статуэтка так много для тебя значит?

– Нет, дело не только в ней. Дело в том, как ты обращался со мной все эти годы. Когда ты просил меня не выходить замуж за Чада Маккормика, ты объяснял это тем, что мое замужество плохо повлияет на работу. Но ведь у тебя были другие мотивы, не так ли? Мы бы смогли неплохо работать, будь я замужем. Ты просто боялся, что Чад все узнает. И ты заставил меня бросить Чада ради тебя.

Когда он понял, что она не шутит, он рассмеялся и сказал:

– Вот забавно! Поразвлекай меня еще. Как ты собираешься заставить меня сделать такое признание? У тебя нет доказательств. Ты и я – только мы знаем правду, а кто тебе поверит, не принимая в расчет то, что могу сказать я?

– Ты прав. Поэтому дальше мы не можем работать вместе.

– Что?

– Я увольняюсь. Считай, с сегодняшнего дня. Удачи тебе на завтрашней встрече с мистером Ямато. И успешной работы.

– Эй, минуточку. Ты не можешь так поступить со мной!