Звезды

Харви Кэтрин

Чарми разглядывала свою подругу в зеркальце пудреницы. На Филиппе был только миниатюрный бюстгальтер и трусики-бикини; платье для бала – серо-голубого цвета с ручной отделкой бисером, модельера Исаака Мизраи – лежало на кровати. Чарми подозревала, что Филиппа собиралась попросить Рики застегнуть ей «молнию». Собственно, когда они пришли в бунгало и осмотрели две спальни, в каждой из которых стояли две кровати королевского размера, и расположение комнат и обстановка напоминали то, что у них было в отеле «Марриотт», Чарми снова предложила, чтобы она заняла одну спальню, Филиппа и Рики – другую. Но старомодные

представления о пристойности и приличиях снова оказались для Филиппы важнее, и она настояла на том, чтобы она и Чарми спали в одной комнате, а Рики в другой. Очень целомудренно, решила Чарми, но надолго ли?

Эти размышления напомнили ей об Иване Хендриксе. Сейчас он уже должен быть в Бразилии, наблюдать за деятельностью компании «Миранда интернейшнл» и выслеживать Гаспара Энрикеса. Чарми сожалела, что он не смог вместе с ними приехать в «Стар» и пойти на бал. Она бы усиленно угощала Ивана его любимым шотландским виски двадцатилетней выдержки, а потом научила бы его двум-трем танцевальным па, которых он не знал.

Когда Филиппа собрала все предметы туалета и отправилась в ванную, закрыв за собой дверь, Чарми вернулась к собственному отражению в зеркале.

Иван в последние несколько дней занимал почти все ее мысли, и ни о чем другом она не думала, даже о завтрашнем заседании правления или угрозе со стороны «Миранды». Он настолько овладел ее сознанием, что постоянно возникал в ее эротических снах, почти доводивших ее до оргазма. Несмотря на сексуальную искушенность мужчин, с которыми она была близка, и несмотря на то, что Сэм, с которым она встречалась теперь, был просто великолепен в постели, Чарми считала, что ни один мужчина не сможет удовлетворить ее так, как Иван. Как-то раз, когда они были одни у нее на кухне, им что-то помешало, но она знала, что, повторись такая возможность, он бы подарил ей такое удовольствие, какого ей не дал еще ни один мужчина.

Одни его габариты чего стоили! И восхитительная военная выправка, благодаря которой она чувствовала себя более женственной и хрупкой. Природа щедро одарила его, и Чарми страстно жаждала почувствовать на себе каждый дюйм его тела.

Услышав шум воды из ванной, она закрыла глаза и коснулась рукой груди, стараясь воспроизвести прикосновение Ивана и вспоминая, как он слизывал с ее сосков сироп.

А вдруг ей не предоставится другого случая? Что, если он доложит из Бразилии по телефону и исчезнет куда-нибудь, куда обычно исчезал, но на этот раз не появится вновь? Если Беверли Берджесс окажется сестрой Филиппы, тогда поиски закончены. И как только активность «Миранды» будет укрощена и с растратой денег компании «Старлайт» все выяснится, нужда в услугах Ивана отпадет.

Она не сдержала вздоха, вспоминая, как он распахнул ее халат и освободил груди от тесного бюстгальтера. А потом какое открытие сделала она для себя, скользя рукой по его животу все ниже и ниже!..

Чарми открыла глаза и долго, серьезно смотрела на себя в зеркало. Нет, решила она. Она не собирается его отпускать, каковы бы ни были причины, разлучавшие их. Они должны быть вместе, они принадлежат друг другу, она просто знала это. Каким-то образом – она не знала еще каким – она собиралась использовать свой шанс заполучить Ивана.

Филиппа вышла из ванной и бросила свою косметичку на кровать.

Чарми спросила:

– Ты

собираешься перед балом подойти к Беверли Берджесс?

– Нет, сегодня вечером я просто понаблюдаю за ней и попытаюсь сделать кое-какие выводы.

– А если она и есть твоя сестра?

– Тогда, приехав сюда, Эстер получит от меня сюрприз! – Филиппа не касалась в разговорах с дочерью деталей незапланированного возвращения в Лос-Анджелес, просто упоминала, что это связано с работой. Она не хотела заронить надежду, а потом разочаровывать. Ко всему, что связано с семейными вопросами, они обе относились с особенной чувствительностью; в том-то и заключалась их особая взаимная привязанность, выходящая за пределы обычной любви между матерью и дочерью, что обе они были сиротами, получившими воспитание в чужих семьях.

– Кстати, о сюрпризах, – спросила Чарми, – что ты думаешь о загадочном телефонном звонке Ханны? Ханна сказала, что завтрашнее заседание правления окажется совсем никчемным.

– Ты думаешь, она выяснила что-то новое? Надеюсь, что это так, думала Филиппа. И буду молить Бога, чтобы Ханна не выступила с исповедью.

– Ну ладно, о работе будем волноваться завтра, – сказала Чарми, выходя из-за косметического столика, который за то короткое время, что она просидела подле него, был до отказа завален пузырьками, кисточками, наборами теней и другими принадлежностями. Все это требовало большого труда, но зато лицо Чарми было великолепно; в блестящем халате персикового цвета Чарми выглядела как на картинке из модного журнала.

– Прямо сейчас… – Она внезапно вздрогнула.

– Что случилось?

– У меня появилось какое-то странное чувство! Как в той старой поговорке. Как будто кто-то прошелся над моей могилой. – Она пожала плечами. – Наверное, заскок. Ну, ладно, пора идти на бал, Золушка!

– Я почти готова, – сказала Филиппа, доставая жемчужные сережки-капельки. – Надо только надеть платье.

Чарми сказала:

– Ну-ну, – и вышла из спальни, оставив в воздухе запах духов «Пэшен».

Спустя секунду в дверь постучали, и заглянул Рики.

– Миссис Чармер сказала, что я нужен.

Филиппа потеряла дар речи – она никогда еще не видела Рики в смокинге, и в нем он выглядел таким изысканным и элегантным. Но и старше своего возраста к тому же. Волосы были свободно зачесаны назад до плеч, как будто он сошел с рекламного плаката Кристиана Диора.

– Ты бы не мог застегнуть «молнию» на платье? – попросила она.

Он подошел сзади и, положив руки ей на плечи, поцеловал ее в шею.

– Я скучал без тебя, – сказал он тихо. – Я сходил с ума от того, что все время был рядом и не мог прикоснуться к тебе. Я так хочу тебя, Филиппа! – Его руки скользнули ей под платье, и он привлек ее к себе.

Она прильнула к нему, закрыв глаза, не в силах отвергнуть рук, которые гладили живот и груди. Она почувствовала его возбуждение и готовность и сразу захотела его.

Она повернулась к нему, и они стали целоваться, сначала осторожно, как бы изучая друг друга, потом с нарастающей страстью. Когда она потянулась вниз к нему, он взял ее за руку и сказал:

– Нет. Я сделаю все. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Филиппа. Я не богат, у меня нет высоких связей. Все, что у меня есть – это любовь к тебе. Это то, что я могу дать тебе, а никто другой не сможет.