Звезды
Шрифт:
Чарми услышала плеск в бассейне еще до того, как вышла на террасу. Она подумала, что может быстро переодеться в купальник и удивить Филиппу, присоединясь к ней в бассейне. Но тут она увидела две головы с мокрыми волосами. Рыжеватые кудри Филиппы казались еще ярче, чем обычно, а золотистые волосы другой головы… Чарми остановилась и смотрела в изумлении.
Лежа на спине с закрытыми глазами, Филиппа руками держалась за край бассейна, а молодой человек держался на воде прямо над ней, поднимая волны при каждом движении вверх и вниз. Уловив краем глаза нечто
– У, ох!
– Не останавливайся, – сказала Филиппа, но, увидев выражение его лица, когда он оторвался от нее, она перевернулась в воде и уставилась на подругу.
– Чарми! – воскликнула она. – Ты приехала раньше!
– Привет, Филиппа, – с улыбкой ответила Чарми, выходя на террасу и прислонясь к дорической колонне. Затем она взглянула на молодого человека, стоявшего по пояс в воде и улыбающегося ей без всякого смущения за свою наготу.
– Привет, Рики, – сказала Чарми.
– Здравствуйте, мисс Чармер. Рад вас видеть.
– Ну вот, – со вздохом сказала Филиппа, – я думаю, на этом точка!
– Я могу вернуться в дом, если ты хочешь, – заметила Чарми, но Филиппа засмеялась и сказала:
– Нет, все в порядке. Подай мне, пожалуйста, халат. – Она указала на купальный халат из толстой махровой ткани, лежащий на краю бассейна, заранее приготовленный в предвидении ее «купания» с Рики. Обернувшись к молодому человеку, она сказала:
– Вы мне пока не понадобитесь. Мои утренние заметки – на магнитофоне. Расшифруйте их, пожалуйста, и займитесь корреспонденцией.
– Хорошо, мисс Робертс! – Одним быстрым движением беззастенчивый молодой человек выбрался из бассейна, продемонстрировав Чарми на мгновение свои мужские прелести, тут же скрылся за колоннами и вошел в дом.
– Прекрасно! – сказала Чарми, наблюдая, как Филиппа закутывается в халат, и завидуя стройной фигуре подруги. Только на год старше Филиппы, Чарми была массивнее, давно сдав позиции в борьбе с аппетитом. Долгий путь прошли подруги с тех дней, проведенных ими в «Клинике для тучных в Тарзане». Филиппа тогда весила двести десять фунтов.
– И как давно это продолжается? – спросила Чарми.
– Около месяца, – ответила Филиппа. – Это произошло случайно. Конечно, у меня не было намерения связываться с моим секретарем. – Она повернулась лицом к подруге, – Рики помогает мне избавиться от боли, Чарми.
– Что бы ни сработало… – сказала Чарми, затем замолчала, уставившись на покрытую рябью воду бассейна. Лицо ее стало задумчивым. – Что подумает Эстер? – спросила она, имея в виду дочь Филиппы, которая училась в колледже в Калифорнии. Рики был только на несколько лет старше Эстер.
– Я не думаю, что ей это понравится. – Подруги направились в тенистую часть террасы. Когда Филиппа рассказала дочери, что у нее секретарь-мужчина, Эстер сказала, что это нагло. А уж про занятия с ним сексом…
– Как прошел перелет? – спросила Филиппа, когда они уселись на мягких подушках плетеных кресел под полосатым тентом. На белом металлическом
– Казалось, он никогда не кончится! – ответила Чарми, разглядывая еду с некоторым скептицизмом. За время ее визитов в Австралию ей полюбилась местная пища, а ее-то на столе и не было. – И почему это Австралия так далеко? А как продвигается книга?
– Чем дальше, тем лучше, – сказала Филиппа, протянув руку к коробочке, прикрепленной на толстой белой стене, и нажала на кнопку. Услышав мужской голос: «Да, слушаю, мисс Робертс», она сказала:
– Рики, принесите мне, пожалуйста, вчерашние записи.
– Ты любишь его? – спокойно спросила Чарми.
– Рики? Нет, но я думаю, что он влюблен в меня или, возможно, в идеал, который я ему напоминаю. Это пройдет. Страсть всегда проходит.
– Выходит, Эстер не собирается приехать к тебе на Рождество?
– Моя дочь влюблена! На этот раз, думаю, по-настоящему.
Эстер изучала биохимию, намереваясь заняться исследовательской работой. Недавно она сообщила матери, что у нее «настоящие» отношения с таким же, как она, аспирантом-биохимиком.
– Эстер спросила, может ли она остаться в Калифорнии на каникулы. Я ответила, что не возражаю. – Она посмотрела на подругу. – Уж коль мы заговорили об этом, то ответь, почему ты не в Огайо, с Натаном и детьми?
Чарми положила на стол кожаный портфель, который она принесла с собой.
– Филиппа, нам надо поговорить, – неожиданно серьезно сказала она.
Филиппа внимательно посмотрела на свою старую подругу. Чарми производила впечатление никогда и ни в чем не раскаивающегося сенсуалиста, воспринимающего жизнь всеми пятью чувствами. Цветастый кафтан из ярко-розового с аквамариновыми разводами синтетического шелка, развевающийся вокруг ее крупной фигуры, был типичен для ее гардероба, который в основном состоял из синтетических и шелковых драпирующих, порхающих или летящих одежд. Ее волосы, почти цвета ириса, бесформенным облаком окружали голову. Это облако она стягивала шарфом из синтетики с рисунком из розовых и зеленых цветов. Крупная штампованная бижутерия завершала картину: нить из пластмассовых бусин размером с мяч для гольфа обвивала шею, на обоих запястьях гремели огромные пластмассовые браслеты.
– Плохие новости? – спокойно спросила Филиппа.
– Неприятные, – ответила Чарми и отметила немедленный отклик в глазах подруги, нервное подергивание плеч, которое Чарми наблюдала много раз за прошедшие годы, когда препятствия возникали на пути Филиппы. Чарми надеялась, что подруга встретит новости о новом кризисе с той же решимостью, с какой она встречала все прежние кризисы. Филиппа была женщиной, привыкшей в борьбе надеяться только на собственные силы и верить в себя. Тому же она учила и остальных: верить в себя и свои силы, а не приспосабливать свое поведение к чужому мнению о себе.