Звезды в кармане
Шрифт:
– Ничего страшного. У меня – тоже…
Целую минуту мы стояли, разглядывая инопланетный корабль. Потом к Лубенчикову вернулся дар речи. И первые слова, которые он заново освоил, были:
– ………!
А как же иначе передать охватившие нас чувства?
Реальность и бред вдруг поменялись местами.
Мы обошли металлическую громадину кругом. Несколько раз.
Ещё не веря глазам, Васька дотронулся до корпуса звездолёта. Испуганно отдёрнул руку:
– Тёплый!
Неудивительно.
В голове у меня начало проясняться:
– Слушай, Васёк, мы ведь были внутри, да? А теперь снаружи?
Лубенчиков сморщил лоб. Только этот парадокс и ему был не по силам.
– А какая разница, Лёха! Главное – мы на Земле!
Я почесал затылок.
Туман всё ещё был плотный. Видимость – не больше десятка метров. Но и травка, и кусты – правильного зелёного цвета. А ещё – легко дышится. В воздухе чудятся какие-то полузнакомые ароматы.
Мы – дома?
Дома!
Значит, гиперпрыжок?.. Но как Ленке удалось вспомнить координаты? С её-то склеротичной памятью?
Или дуракам везёт?
Я покосился на Ваську.
Он мои сомнения проигнорировал. Лубенчиков уже с хозяйским видом рассматривал звездолёт уиту:
– Та-ак! Это даже хорошо вышло! За две штуки баксов – два корабля… Здесь можно подлатать… Здесь подрихтовать. Будет как новенький! Лёха, даже на одной этой колымаге можно озолотиться! А «тарелочку» – себе оставим! Будем каждые выходные на море гонять…
– Все равно отнимут…
– Кто? – встрепенулся Лубенчиков.
– Государство. А нас посадят. За контрабанду этих… биб… бибрикоксов.
– Чего? Каких ещё?..
– Тех, что у нас в грузовом отсеке. Можно ещё за угон транспортного средства.
– Эта была честная сделка!
– Ну, тогда за незаконный оборот валюты, – я зевнул.
Васька нахмурился. И процедил:
– Все равно Ленка только нас слушается!
– Кстати, а где она?
Лубенчиков оцепенел, уставившись на меня, словно бандерлог на длинного друга Маугли.
Потом он побледнел.
А я прикусил язык. Два идиота… О чём болтаем! Мы ведь до сих пор и понятия не имеем, что с «тарелкой». И что с Капустиным?!..
– Дима! – робко позвал Васька, – Димыч! Ты где?
Белёсая пелена хранила молчание.
Двинувшись в разные стороны, мы обследовали местность. Постепенно увеличивая зону поисков.
– Лена! Леночка! Ау! – звенел из тумана васькин голос.
– Ау! – вторил ему я.
Это не может быть слишком далеко.
Перед глазами маячит яркая картина – два звездолёта среди враждебной черноты. Сколько их разделяло? Метров пятьдесят, не больше…
Минута тянулась за минутой. Я слышал голос Лубенчикова.
Вокруг нас – только редкий кустарник и трава.
Никаких намеков на «тарелку».
Никаких следов Капустина.
– Дима! – во всю глотку орал Лубенчиков.
– Димыч! – надрывался я.
Хруст сухой ветки под моей ногой. И опять тишина. Молчание.
Мы сошлись. Хмуро переглянулись.
– Пропал, – вздохнул Лубенчиков.
– Исчез, – мрачно кивнул я.
Васька шмыгнул носом.
– Знаешь, – сказал я, – Если бы он… если бы корабль разбился – осталась воронка… Да. А может и пожар. Как от Тунгусского метеорита.
– Наверное.
– Значит, всё не так плохо. Раз мы на Земле – Ленке удалось вспомнить координаты. И вырваться из Тёмной Области… Может даже, мы сами помогли ей.
– Ты думаешь?
– Что-то же мы сделали с ихним гадским гипергенератором. Внесли дополнительные искажения. Поэтому Димыча могло перебросить куда-нибудь… в сторону…
Мы опустились на траву.
Космос… Звезды… Будто дурной сон.
Как мы его маме объясним? Дима – Димыч… Ты был самым хитроумным из нас. Самым осторожным.
– Ладно, – махнул я рукой, – Не стоит переживать раньше времени. Если он на Земле – обязательно даст знать.
– Даст, – невесело согласился Лубенчиков.
Ухмыляющаяся физиономия друга всплыла в памяти.
Я замотал головой:
– Не может быть, чтобы Димыч да не выкрутился! Помнишь, тот случай с налоговой?
– Ага, – тоже просветлел Васька, – По сравнению с этим, любые гиперепереходы – тьфу…
Мы вспомнили ещё несколько историй из биографии Димы. И на душе полегчало.
Решили вернуться к осьминожьему звёздолёту.
Удалось это не сразу.
Поиски завели нас довольно далеко. А проклятый туман и не думал рассеиваться.
На однообразной местности не было ориентиров. Травка – чистенькая, ни бутылок, ни окурков… Нас явно забросило куда-то в сторону от очагов цивилизации.
Что-то пёстрое мелькнуло под ногами. Я наклонился.
Вот и первые признаки культуры. «Неповторимый устойчивый вкус»– написано на упаковке презерватива.
– Какой-то извращенец потерял, – усмехнулся я. А Лубенчиков вдруг покраснел и торопливо сунул находку в карман:
– Так… На всякий случай…
– Какой ещё случай?
Васька пробурчал невнятное. Но я уже не обращал внимания. Из белой мглы явственно проступил тёмный силуэт.
– Корабль!
Мы двинулись вперёд. И не дойдя десятка шагов, замерли. Там, в полупрозрачной пелене что-то шевельнулось. Неясное, тёмное…
Васька выругался хриплым шёпотом:
– Вот, уроды…