Звездоплаватели
Шрифт:
Тянулись дни, еще длиннее и однообразнее в черной бездне Вселенной, среди вечного неведомого. Пространство, что конкретно скрывает оно в себе? Этого не знали мы, так же как не знали те, кто верил в безжизненность его, и те, кто предполагал миры четырех, пяти, шести измерений, как не знали Зенон и Декарт, Лейбниц и наш Арено — завоеватель межпланетных просторов.
Однажды утром Антуан, а он очень дальнозоркий, воскликнул:
— А Марс уже не похож на звезду!
В нашей однообразной жизни это прозвучало, как какое-то
С того дня каждое утро мы измеряли жадными глазами величину Марса. Чем дальше, тем больше планета принимала отчетливую форму.
Если посмотреть невооруженным глазом, она походила на маленькую Луну, сначала такую маленькую, что казалась точкой по сравнению с нашей, но уже явно шарообразной. После трех или четырех дней мы приметили, что эта точка увеличилась и, наконец, диаметр Марса достиг уже пятой части диаметра нашей Луны. Теперь это был маленький красный месяц.
— Так и хочется сравнить, — сказал Жан. — Марс — точно маленькие женские часики, а наша Луна — как большой хронометр.
Далее, постоянно увеличиваясь в размерах, красная планета уже превышала размерами и Луну, и Солнце. В телескоп мы отчетливо видели поверхность Марса: горные кряжи, просторные равнины, гладкие плоскости, может быть, вода или лед, какие-то белые поверхности, — возможно, покров снега.
А если смотреть невооруженным глазом, то виден величественный диск в 20, 50 и, наконец, в 100 раз больше Луны.
Вблизи он кажется менее ярким. Сначала он блестел, как медный таз, потом побледнел, стал темноватым, теперь кажется, что он состоит из металла, смешанного с глиной, причем в окраске преобладают красный тон и разноцветные пятна. А вокруг в шальном вихре танцуют два спутника Марса.
1 июня . Звезды мы уже не видим. Марс теперь — это целый мир, хотя еще и далекий. Глаза дразнят неясные очертания гор, равнины, большие долины, которые приближаются все быстрее, так как наша скорость увеличивается.
Вот и опасный момент спуска. Мы готовы. Начали торможение звездолета. Жан следит за спуском. Мы падаем, регулируя скорость снижения собственным полем тяготения. Наши приборы показывают время и расстояние. Нужно подлететь к Марсу со скоростью, равной нулю.
Если не будет неожиданностей, то это совсем простая вещь. Больше всего нужно опасаться легкого толчка при достижении поверхности. Однако опасность невелика. Мы точно управляем снижением.
Плавно опустились. Наше тормозное поле выключено. Мы на Марсе!
ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Мы находимся возле экватора на просторной равнине, окаймленной высокими холмами, вернее — горами. Кажется, воды нам тут не найти: в бинокль не видно и следа какой-нибудь речки или озера, нигде ни болота, ни ручейка.
При подлете на полюсах что-то блестело, но мы были уверены, что там лютый холод, потому и сели здесь.
— Как я легко себя чувствую! — промолвил Жан после некоторого молчания.
— Я тоже, — согласился Антуан.
— И я, — добавил ваш покорный слуга. — Кажется, что легко можно перепрыгнуть десятиметровую яму.
— Но не могу сказать, чтоб это чувство было приятно. Мы должны привыкать постепенно. А пока нужно увеличить поле притяжения внутри корабля.
Через наши смотровые люки мы оглядывали местность в бинокль, и без него. Грунт сухой, твердый, как камень, красно-бурого цвета, производит неприятное впечатление.
— Мы видели, — сказал Антуан, — что эта долина находится между высокими и средними горами, и что к ней
сходятся каналы. Кроме того, температура тут должна благоприятствовать сохранению влаги более, чем на возвышенных местах.
— А разве мы были уверены, что найдем здесь воду? Хорошо бы хоть водяные пары! Во всяком случае, если мы не увидим растительности в этом месте и других, самых благоприятных, то придется сделать вывод, что Марс еще большая пустыня, чем наши земные пустыни.
— Вот так и заканчиваются научные споры, — подытожил Антуан, — взгляните же туда!
Мы посмотрели и увидели какие-то необычные фигуры. Своим цветом они почти не отличались от окружающей земли, красной или красноватой, бросалась в глаза лишь форма. Прошло несколько минут, и мы насчитали четыре разновидности этих форм.
Первая из них — зигзагообразные линии. На каждом повороте их был какой-то узел. Все это тесно прилегало к земле. Ширина линий была вдвое или втрое больше их высоты, а высота была не менее двух или трех сантиметров.
Фигуры другого вида представляли собой спирали с неправильно закрученными витками, с большим сгустком в центре. Они тоже вплотную жались к земле и были немного крупнее, чем первые.
Третий вид был сложнее первого: из большого узла расходилось много зигзагообразных линий, на которых не было утолщений.
— Точно спруты, которые распластались по земле и распустили свои страшные щупальца, — резюмировал Жан.
— Да еще и без глаз, — дополнил я.
— А что же это такое? — заинтересовался Антуан.
— Может, это создания из мира минералов или какие-то растения. Что-то не видно, чтобы они двигались.
— Совсем не видно, — согласился Жан, глядя в бинокль на удивительные фигуры.
— Приблизимся!
Вблизи мы увидели, что поверхность этих фигур была покрыта какими-то полупрозрачными пупырышками и разноцветными пятнами, среди которых, однако, преобладал красный цвет.
— Все это похоже на растения, — вывел умозаключение Антуан.
Мысль Лурга скоро подтвердилась, так как мы видели еще и свитые фигуры спиральной формы с отростками, причем самые маленькие достигали 5, 10 и 20 метров.