Звездочет. Работа на холоде

Барбышева Марина

— Я знаю не больше вас… — задумался консул, сцепив на столе руки в замок. — Нет, конечно, всякие официальные данные мне известны. Но что такое официальные данные в вашей профессии.

— А Лиза Маркова? — спросил Сергей, оставив рассуждения консула без внимания. Он не любил рассуждений высоких чиновников. Они всегда были многословными и размытыми.

— Про Лизу кое-что знаю, — оживился консул, расцепив руки. — У нее был друг. Андрей Вавилов. Последние дни находится в запое. И надо, кстати сказать…

— Он кто?.. Ваш?.. —

перебил Сергей.

— Посольский… — консул вздохнул, — но не по вашей линии. Они с Лизой вполне серьезно собирались пожениться. Так что… не ухажер какой-нибудь… Все вполне серьезно…

— Где его можно найти?

— Ну вот… попробуйте там… — взяв со стола бумажку, консул написал номер мобильного телефона Вавилова.

Без интереса скользнув по ней глазами, Сергей спрятал записку в карман, снова обратившись с вопросом:

— А в каких отношениях были Квятковский и Шёманн?

— А в каких отношениях может быть резидент и рядовой работник? — Консул развел руками, ответив вопросом на вопрос.

— Квятковский знал Шёманна лично?

— Разумеется. А как же иначе?

— Понятно. — Сергей кивнул. Затем вынул из портфеля батик и протянул консулу. — Вот посмотрите… Не знаете, что здесь написано?

Тог внимательно рассмотрел надпись, саму картинку и отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что нет. А вот у нас есть гениальный шифровальщик… Не хотите поговорить с ним?

— Хочу! — обрадовался Сергей. — Только пусть он придет в бар. Не возбраняется? В баре как-то проще разговаривать.

— Да нет. Конечно. В посольстве есть бар. Там вы спокойно можете встретиться… и все обсудить.

Сергей нарочно спросил про бар. Он заметил, что в Европе у него возникли трудности, хотя перекусить можно было на каждом шагу. Но это если только ты живешь размеренной устоявшейся жизнью или находишься на отдыхе. Но те дела, которыми он здесь занимался, совершенно не давали ему нормально поесть. Иногда за целый день не удавалось проглотить ни кусочка. В отеле же и яйца не сваришь.

В баре вкусно пахло едой. Сергей понял, что если сейчас не поест, то сойдет с ума. Он так давно нормально не ел! Желудок предательски взвыл. Голод развернулся внутри удавом, который до того дремал, свернувшись тугими кольцами. Сергей заказал большой сандвич и проглотил его жадно и с наслаждением. Шифровальщик запаздывал, и Сергей позволил себе еще один бутерброд, расправившись с ним так же безжалостно, как и с первым.

Столик в углу, выбранный намеренно, был очень удобен для наблюдения. Все помещение бара свободно просматривалось. Сергей сразу заметил интеллигентного молодого человека, одетого в потертые джинсы и свитер. Окинув помещение быстрым цепким взглядом, он направился прямо к Сергею.

Его довольно приятное худое лицо с татарскими скулами сделалось приветливым и располагающим к общению. Будто бы это была встреча двух приятелей для позднего ленча. Но парень

не показался Сергею голодным.

— Я Марат, шифровальщик, — улыбнулся молодой человек, присаживаясь за столик.

— Очень приятно, — улыбнулся в ответ Сергей.

Они были примерно одного возраста, но даже случайно встретившись, вряд ли могли стать друзьями, настолько разная жизнь лежала у каждого за плечами. Безусловно, обоим показались бы интересными рассказы друг друга, но не более того. Но если бы они начали говорить об опыте профессиональном, то одному стало бы скучно, а другому жутковато. И все же взаимная симпатия между ними возникла при первом взгляде друг на друга.

Они заказали по две большие чашки черного кофе и минеральную воду.

— Петр Антонович, консул, сказал, я вам нужен? — У Марата был тихий, глубокий, какой-то зашифрованный голос, который с трудом вязался с его простоватой внешностью.

— Да… — Сергей достал батик. — Вы могли бы перевести эту надпись? Сдается мне, тут какой-то секрет.

Марат придвинул батик к себе, отставив в сторону чашку с кофе, и принялся внимательно рассматривать.

— Красивая картинка… — задумчиво произнес он, сведя брови к переносице, отчего лицо его сделалось совершенно татарским. — А надпись… это стихи… Все это похоже на японскую танку… Японская танка, но переведенная на иврит. Хотите послушать?

— Весь внимание. — Сергей машинально придвинулся ближе.

— «Ах, в этом мире я страдать устал! Ах, в этом мире лишь печаль и стоны… Уйду в глубины гор. Пусть жизнь растает там…» — Марат начал читать с глубоким, видимо, свойственным его голосу, да и ему самому, выражением. Но конец неуважительно скомкал и, оторвавшись от надписи, недоуменно произнес, задавая вопрос как бы себе самому: — Переводить танку на иврит — это извращение какое-то… Кому это надо?

— Не знаю, — согласился Сергей.

Но вдруг татарские глаза Марата загорелись внезапной идеей.

— А вообще-то, в каббале каждой букве алфавита соответствует цифра!

Сергей с интересом посмотрел на шифровальщика.

— И что, этот стон может быть шифром? Я так и думал.

— Шифром может быть что угодно, — с уверенностью профессионала кивнул Марат.

Но Сергей тоже был в своей области профессионалом, не забывая все время контролировать обстановку в баре. К тому же он имел здесь еще одну встречу, и, вероятно, время ее подошло.

В помещение бара ввалился абсолютно пьяный молодой человек, неухоженный и неуправляемый. Бармен предупредительно обратился к нему, настойчиво и вежливо предложив уйти. Но парень грубо отмахнулся. Принятая, видимо, здесь манера поведения им была попрана и отвергнута совершенно.

Сергей догадался, что это и есть Вавилов Андрей, и опьянение его было трагическим и безнадежным, как и весь его облик.

Он плюхнулся на свободный стул и уставился воспаленными плавающими глазами в пустоту.