Звезда упала
Шрифт:
— А им там, представляешь, каково в такую жару целый день топать? — хмуро спросила Надя. — Да ещё небось бог знает сколько килограмм на себе тащить!..
Вера ничего не ответила. Смысла травить себе душу не было. Всё, что они могли теперь — это просто ждать. Миша обещал, что к новому учебному году он обязательно будет дома, война закончится. Так что не так уж долго и осталось.
Некоторое время они молча шли по просёлочной дороге, поднимая ногами лёгкие облачка мягкой белёсой пыли.
—
— Чего пишет! — криво усмехнулась Надя. — То же, что и Миша. Всё отлично, воюем хорошо, победа близко, кормят вкусно, от пуза, скоро буду дома!
Вера повернулась, внимательно посмотрела на подругу. Горечь, с которой говорила Надя, резанула её.
— Может, и вправду пока у меня поживёшь, а, Надь? — предложила она.
Надя ответила не сразу, сначала подумала.
Конечно, вместе было бы куда лучше, как Коля говорил, веселей. Но Вера жила не так уж близко, на другом краю посёлка, на отшибе, на работу ходить будет очень неудобно, через всё Дарьино. И потом ещё была одна тайная причина, в которой Надя ни за что бы не призналась никому, даже самой себе.
— Спасибо тебе, только смысла не вижу, — вежливо отказалась она. — Там у меня клуб под боком. А мы с тобой и так каждый день видимся. Потом Миша с Колей вот-вот вернутся. Так чего я буду взад-вперёд с чемоданом таскаться. Нет, я уж лучше своего дома подожду. А то вдруг приедет, а меня нет…
Вера решила не настаивать. В конце концов — они и так видятся почти каждый день. А для Нади может стать лишней болью, если рядом постоянно будет крутиться Наташка, невольно напоминающая про её беду.
— Ну, как знаешь… Надумаешь — скажешь. Ты знаешь, я тебе всегда рада…
Надя уже не слушала, машинально кивала, удивлённо поглядывала по сторонам. Всякий раз, когда она теперь возвращалась в посёлок, ей бросалась в глаза непривычная безлюдность. Казалось бы, не так уж много народу ушло на фронт, не больше ста человек, а опустело вдруг всё необыкновенно.
В конце улицы показалась шедшая им навстречу пожилая женщина, почтальонша, грузно, как гусыня, переваливавшаяся с ноги на ногу.
— Глянь, вон тёть Паша идёт, — оживилась Надя. — Пойдём спросим.
Они ускорили шаг. Тётя Паша, однако, повела себя странно. Завидев подруг, отвернулась, неуклюже попыталась пройти незамеченной. Вера, разгадав её манёвр, устремилась прямо навстречу почтальонше.
— Здрасьте, тёть Паша, — приветливо поздоровалась она. — Чего-нибудь есть для нас?
— Для тебя нет, — хмуро ответила тётя Паша, по-прежнему глядя в сторону.
— А для меня? — хрипло спросила Надя.
Почтальонша,
Надя задвигала губами, пытаясь сказать что-то, но звука не было, на него не хватало сил.
— Что это, Верочка? — еле услышала тихий шёпот Вера.
Она выхватила из рук подруги страшную бумажку, прочла и в свою очередь ахнула.
— Это чушь какая-то… — продолжала тихо бормотать Надя. — Этого же не может быть… Это же какая-то ошибка… Правда, Вер?
Вера согласно закивала. Это правда, такого не могло быть. Конечно же, ошибка, и думать нечего… Глаза у неё наполнились слезами.
— Что же делать? — спросила Надя.
Голос её вернулся, но звучал непривычно, был какой-то чужой, осипший.
— Надо же что-то делать!.. Надо куда-то обратиться… Что мне делать, Вер?..
Тётя Паша, всё это время безмолвно стоявшая рядом, вдруг резко отвернулась и быстро пошла прочь, так и не сказав ни слова. Утешать она не умела, к тому же не считала нужным.
У каждого своя доля, надо уметь её принимать.
Подруги растерянно смотрели вслед удалявшейся вперевалочку почтальонше.
Она свернула за угол, её длинная вытянутая тень ещё долго мелькала на дороге, пока наконец тоже не исчезла.
Они остались вдвоём на пустой, залитой июльским закатным солнцем улице.
Глава 6
ВОЕНКОМАТ
Ранним утром следующего дня подруги уехали в Светозерск. Но в этот день им не повезло, до военкомата они добрались поздно. То есть на самом деле ещё была только середина дня, но нужный кабинет уже почему-то закрылся, им велели приходить завтра.
Донельзя измотанные долгим днём, уставшие не столько от дороги, сколько от нервов и бесплодных усилий, молодые женщины в конце концов получили ночлег в Доме колхозника — им повезло, в комнате на восьмерых чудом оказались свободны две койки.
Проснулись они очень рано, от непривычного грохота первых трамваев. К военкомату приехали задолго до открытия, но к дверям уже было не протолкаться, большая толпа, состоящая преимущественно из женщин самых разных возрастов, осаждала двери.
Только через три часа ожидания подруги наконец смогли попасть в нужный им кабинет.
Поджимаемые со всех сторон возбуждёнными озабоченными людьми, они стояли перед большим, заваленным грудой бумаг письменным столом, за которым сидел молоденький рыженький лейтенант, обречённо твердящий одно и то же.