Звезда упала
Шрифт:
И очень, кстати, удачно сложилось, потому что Вера — ближайшая Надина подруга, они с ней не разлей вода, так же как он с Мишкой. И между прочим, получилась у них в результате отличная советская семья, вот, хорошая дочка растёт, красавица будет, сразу видно!
И совершенно ни к чему этой красавице дочке старую историю ворошить.
— Ты чего всякую болтовню слушаешь! — строго сказал Николай девочке. — Кто это тебе такое наплел?
— Петька Степанов, — тут же заложила своего информатора Наташа.
— Ты больше этого Степанова слушай! — возмутился
— А Петька говорит, что он на маме поженился, потому что она тёти Надина подруга, — ничтоже сумняшеся заявила девочка.
Николай резко остановился. Следовало раз и навсегда выбить подобную чушь у ребёнка из головы.
Не хватало ещё, чтобы она это дома повторила!
Ну и вообще…
— Так! Значит, чтоб я больше этой ерунды никогда не слыхал! Понятно тебе?! — жёстко, глядя прямо в глаза Наташе, произнёс он. — Иначе всё матери расскажу! И вообще дружба врозь у нас с тобой пойдёт! А Петьку твоего увижу — так уши ему надеру, что на всю жизнь запомнит, как языком молоть!.. Уяснила?
— Уяснила! — пролепетала напуганная Наташа.
Больше уже до самого Дарьино ни тот, ни другой не произнесли ни слова.
Молча шагали они по пыльной дороге, каждый думая о своём.
Глава 2
ПОДРУГИ
Вера Денисова, мать Наташи, торопливо шла по главной дарьинской улице, направляясь в поселковый Дом культуры. На ней было ситцевое платье лимонного оттенка, очень шедшее к её миловидному лицу и делавшее Веру совсем юной, почти девочкой.
Она приблизилась к старому дворянскому зданию с облупленной краской когда-то розового, а теперь просто грязного цвета и, потянув находящуюся между двух потрескавшихся колонн скрипучую дверь, исчезла, будто провалилась, в тёмное пространство коридора.
В коридоре этом следовало свернуть направо, пройти вдоль актового зала (бывший бальный), ещё раз повернуть и тогда уже там, в правом крыле здания, обнаруживалась дарьинская библиотека, куда, собственно, и направлялась Вера.
Зарывшись в книжки, за библиотечным столом сидела Надя Антонова, любимая Верина подруга аж с шестилетнего возраста, с тех пор, как они сделали свой первый совместный секрет,то бишь вырыли в укромном месте на берегу Пусти ямку, положили туда ракушку, целлулоидную куколку, перочинный ножик со сломанным лезвием, копеечку, пустой лекарственный пузырёк, ещё какие-то не менее важные мелкие вещи, и накрыли всё это богатство стёклышком с тем, чтобы впоследствии, наведываясь сюда, заботливо очистив прозрачное стекло от нанесённого ветром песка, с удовлетворением любоваться сквозь него на свой, никем не тронутый (дружный вздох облегчения!), драгоценный секрет.
Давно это было. Теперь Надя совмещала сложные обязанности заведующей Домом культуры и библиотекой, что, впрочем, удавалось ей без особого труда, учитывая пока ещё недостаточно развитую социальную активность не шибко сознательных граждан посёлка Дарьино.
Надя подняла голову и,
— Вера! Хорошо, что ты зашла! — певуче произнесла она.
Голос у Нади был чуть-чуть хрипловатый, выговор мягкий, от этого речь её казалась насыщенной какой-то особой, неповторимой мелодикой.
— Смотри, что я тут вычитала, — блестя глазами, проговорила она. — Помнишь блоковский вечер, который мы в прошлом году делали?
— Ну, помню, — усмехнулась Вера неизменному энтузиазму подруги.
Ещё бы ей было не помнить! Они, дурёхи, даже на радостях сфотографировались в тот день. Не подозревали, что из-за этого никем не санкционированного вечера у них обеих случится куча неприятностей. На следующее же утро оказалось, что выбранный ими поэт Александр Блок — кандидатура для подобного мероприятия крайне неудачная, то бишь весьма сомнительная фигура. И стихи его соответственно тоже отнюдь не рекомендовались для публичного чтения. В общем кто-то сообщил об этом вечере в город, приезжала комиссия, разбиралась. В результате она получила строгий выговор от Аллы Петровны, своего директора, а Надя чуть вообще не полетела с работы, только из-за мужа и удержалась, Николай её еле отстоял.
С другой стороны, ничего неожиданного в подобном развитии событий не было. Этот вечер, вызвавший такую бурю, был всего лишь логическим продолжением длинной цепи совместных, как они их называли, авантюр.Слово это первой открыла в какой-то книге Надя, ещё тысячу лет назад, во втором классе, и с тех пор они, замирая от восторга перед собственной отвагой, постоянно готовили всевозможного рода авантюры.К ним, за время их долгой дружбы, они привыкли относить всё подряд — от вполне невинного списывания контрольной до куда уже более опасного и чреватого неприятностями приключения, такого как, например, кража яблок в колхозном саду. Эти постоянные авантюрыокончательно сроднили их, сделали воистину неразлучными.
Позднее, когда центром их интересов на какое-то время стала танцплощадка, обе вроде бы несколько остепенились, но тем не менее даже после замужества по-прежнему периодически вовлекали одна другую в разного рода затеи, некоторые из которых потом приходилось довольно долго расхлёбывать, что, впрочем, охлаждало неуёмный темперамент подруг совсем ненадолго.
— Вот послушай!
Надя взяла в руки книгу, поднесла прямо к глазам. Она была близорука, читала в очках.
— «Блоку — верьте, это настоящий — волею божией — поэт и человек бесстрашной искренности». Это Горький пишет в письме, между прочим. А теперь смотри, что сам Блок пишет…
Она положила книгу, потянулась за другой.
— Да погоди ты с Блоком! — нетерпеливо прервала её Вера. — Ты хоть новость слыхала?
— Какую? — удивилась Надя.
— Я так и думала! — скептически скривила губы Вера. — Сидишь тут как книжный червь в своём клубе и знать ничего не знаешь…
— Да в чём дело-то?!
Надя нахмурилась. Вообще-то глаза у неё были тёмно-зелёные, но сейчас за стёклами очков они казались совсем чёрными.