Звезда надежды
Шрифт:
Мелдор приблизился к костру; улыбка его была загадочной.
— Я тоже на это надеюсь, — тихо сказал он. — Судьба Звезды Надежды может зависеть от благочестивого Портрона.
ГЛАВА 26
Почему люди так упорствуют в неравенстве между собой? Скромный человек склоняется перед сильным, надменная красавица задирает нос перед дурнушкой, и оба обиженных терпят, как будто так и нужно. Звезда Надежды создана для того, чтобы все мужчины были братьями, а все женщины гордились собой, — но всегда находятся голуби, раздувающие
Расставание Керис с наставником Портроном было нелегким: он до глубины души оскорбился ее отказом отправиться с ним вместе в Восьмое Постоянство даже после того, как он заверил девушку: наверняка ее изувеченная рука не будет считаться достаточной причиной для изгнания. Керис пришлось сказать наставнику, что она больше не доверяет справедливости церкви и не желает жить под пятой Закона.
— Мейли, — воскликнул Портрон, — как ты можешь так говорить! — Он не заметил, что назвал девушку другим именем, и Керис даже показалось, что она видит слезы на глазах церковника. Потом, однако, его решимость окрепла: он сообщил Керис, что долг всех наставников — следить за тем, чтобы слуги Создателя не покидали стези добродетели. Керис совсем не понравилось, как прозвучали эти слова. Попрощался Портрон с ней весьма холодно.
— Боюсь, он может сделать какую-нибудь глупость, — сказала девушка Даврону, когда наставник отправился в лагерь Мартрина, возбужденно помахивая своей мухобойкой. — Наложил Мелдор на него запрет, чтобы церковник не побежал прямиком к церковным властям и не донес на вас?
Даврон пожал плечами:
— Не знаю, но можешь не сомневаться: Мелдор подумал обо всем. Мелдор, — добавил проводник, — не обо всем мне говорит. — Он улыбнулся Керис. — Может быть, это потому, что он знает: некоторые вещи я не одобрю. — Улыбка исчезла. — Или потому, что не может мне полностью доверять.
Девушка не знала, что на это ответить, и Даврон виновато посмотрел на нее:
— Прости. Мне не следовало так говорить — все равно ведь ничего изменить нельзя. Знаешь, временами я гадаю: не божественное ли наказание наложено на меня — не решил ли Создатель подшутить надо мной, ведь когда-то я был таким надутым петухом, лопающимся от гордости, уверенным, что уж я-то никогда не совершу ничего такого, чего придется стыдиться. И вот теперь я должен жить с вечным позором службы Карасме. Ох, Керис, как же я его ненавижу! — Даврон взмахнул руками и рассмеялся. — Ну вот, снова я себя жалею! Стукни меня, Керис, если я опять начну плакаться.
— Ты и в самом деле был таким жутким педантом?
— Ужасным. Таким уверенным в своей правоте… Таким всезнайкой… Теперь я, кажется, не знаю совсем ничего. Я даже не знаю, почему меня любит одна девчонка, у которой веснушек больше, чем чешуи у дракона.
На полпути к лагерю другого товарищества Портрон оглянулся и замер на месте. Керис гонялась за Давроном, стараясь ударить его своим посохом из черного дерева, они резвились, как дети на пикнике. Ни один из них не заметил наставника.
Еще пять дней путники ехали, никого не встречая на пути. Они теперь оказались в стороне от обычных маршрутов паломников и торговцев; выбранное
— Фавеллис и Дита, — сказал он, когда всадники, окруженные сворой собак, появились на горизонте, и продолжал спокойно есть. — Я где угодно узнаю лай этих их невоспитанных собак.
— Они работают на Мелдора, — объяснил Скоу Керис и Квирку (Корриан давно уже дремала, тихо похрапывая, в тени скалы). — Они живут в Звезде Надежды — обе леувидицы, и обе изгнаны из Постоянств. Интересно, что они здесь делают?
— Это женщины? — спросил Квирк, пораженный возможностью того, что женщины одни рискуют путешествовать по Неустойчивости. — Должно быть, крутые дамочки.
— Так и есть, — ухмыляясь, подтвердил Даврон. Он пошел навстречу всадницам, и Керис почувствовала глупую ревность, когда обе они, спешившись, радостно обняли проводника. Тот от всего сердца ответил им тем же, хотя и с осторожностью. Собаки скакали вокруг и махали хвостами.
После того как все познакомились друг с другом, начался обмен новостями. Речь шла по большей части о местах и людях, неизвестных Керис, так что она занималась тем, что пыталась оценить двоих новоприбывших. Обе они оказались привлекательными женщинами лет тридцати, загорелыми от постоянного пребывания на солнце, мускулистыми и ловкими. Фавеллис была сообразительна и разговорчива; Дита отличалась серьезностью и соображала явно медленнее подруги. Она позволяла Фавеллис вести разговор, только изредка вставляя вопросы, обычно о том, что обсуждалось несколько минут назад. Керис сочла бы ее немного глуповатой, однако вопросы были проницательными, хоть и несколько запоздалыми. Обе женщины оказались на дружеской ноге с Давроном, а он держался с ними так свободно, что Керис заподозрила: они знают о его сделке с Карасмой. Девушка старалась подавить ревность.
«У него была целая жизнь до того, как ты появилась, — говорила она себе. — Другие люди разделяли его горести, заботились о нем…»
— …Поэтому, когда стало известно, что неизменные точки растут как грибы после дождя, а Зеферил ищет добровольцев для разведки, мы и вызвались, — говорила Фавеллис. — Вы же нас знаете: никак не можем не совать нос во всякие такие дела.
— Ну, тебя-то мы знаем, — ответил Даврон, улыбнувшись Дите. — Так что же вы там нашли?
— Совсем ничего. Мелдор только что рассказал, что слышал от Россела, когда тот повстречался с вами на станции Пикля, — добавить к этому нечего.
— А что с тех пор происходило в неизменных точках? — спросил Мелдор, отталкивая собаку, которая пыталась положить ему голову на колено. Животное принялось обнюхивать все еще спящую Корриан.
— Вот это мы как раз сейчас и выясняем — возвращаемся и смотрим. Участки стали вроде немного обтрепанными по краям, как будто Неустойчивость вгрызается в них, но там по-прежнему сохраняется стабильность. И еще там зелено. Начали расти деревья… ох, маркграф, если бы только нам удалось узнать, как они были созданы, мы могли бы изменить всю Неустойчивость!