Звезда Монро
Шрифт:
— Мэрилин была хитрющей, как лиса, — говорила актриса Шелли Уинтерс. — Тот вечер мы отметили в ночном клубе, в какой-то момент она собиралась уже подскочить, чтобы идти танцевать с Митчумом румбу. «Бога ради, Мэрилин! — сказала я ей. — Сядь! У тебя же сломана нога!» — «О, да. Я совсем забыла», — ответила она.
Грозный Отто был укрощен, а вот Ди Маджо был так обеспокоен, что немедля примчался к месту съемок.
Во время присутствия Ди Маджо на съемках они с Мэрилин на выходные исчезли из поля зрения съемочной группы. Это вызвало слухи, что
В конце 1953 года Мэрилин снова затеяла игру с прессой и студией — она опять исчезла. Должны были начаться съемки картины «Розовые колготки», и ее партнером должен был быть Фрэнк Синатра. Однако этот факт не показался Монро серьезным поводом для того, чтобы приступить к работе.
А после Рождества начались приготовления к совершению брачной церемонии в местном отеле. Внезапно все было отменено.
На другой день за манкирование своими служебными обязанностями Мэрилин была уволена. Однако на сей раз отчаяние не постигло ее — теперь она хорошо усвоила, что всесильна.
В январе 1954 года судья Сан-Франциско Чарльз Пиари совершил церемонию бракосочетания Мэрилин и Джо. Никто из друзей Мэрилин на церемонии не присутствовал.
В свидетельстве о браке Мэрилин подписалась как Норма Джин Мортенсон Дагерти. Если верить газетам, Мэрилин обещала Ди Маджо «любить, уважать и заботиться, но ничего не сказала о послушании».
А вечером того же дня посланец архиепископа объявил, что предыдущий брак, заключенный по законам католической церкви, считается расторгнутым по причине заключения гражданского брака с Мэрилин Монро.
Мэрилин и Ди Маджо поехали в город Пасо Роблес, что находится к югу от Сан-Франциско. Потом, сбив со следа любознательных газетчиков, вернулись в «Клифтон-мотель». Они провели в своем номере ни больше ни меньше как пятнадцать часов кряду. После этого мистер и миссис Ди Маджо вышли за пределы досягаемости прессы более чем на две недели.
Но когда Ди Маджо по делам улетел в Нью-Йорк, Мэрилин не смогла устоять против соблазна позвонить Сиднею Сколски. Она поделилась со своим другом подробностями медового месяца.
Теперь молодоженам предстояло провести вторую часть медового месяца в Японии.
«Отныне брак является моей основной карьерой», — вот что заявила Монро осаждавшим ее журналистам.
На протяжении первых десяти дней, проведенных, в Японии, Мэрилин была сама скромность и очарование. Но потом гром таки грянул: Мэрилин Монро одна отправилась в Корею, дабы развлекать американских солдат. «В падающих хлопьях снега она, задрапированная в пурпурное платье с низким вырезом, на протяжении трех лихорадочных дней являла собой солдатского ангела вожделения. Фильм о концертах Мэрилин показывает, что она сама была на взводе и явно наслаждалась восторгом солдат».
В Токио Мэрилин вернулась с легкой формой пневмонии и с опаской перед предстоящей встречей с мужем. И боялась она не напрасно: Джо не рассчитал своей силы, и во время бурного выяснения отношений сломал ей палец на руке. Потом пресса станет распространять
Все свидетельства тех лет сходны лишь в одном: Ди Маджо был необычайно ревнив.
Мэрилин говорила своим друзьям, в частности, Генри Розенфельду, что уже во время медового месяца Джо «начал ее упрекать в том, что она ложилась в постель со всеми».
Не успели еще высохнуть чернила на брачном свидетельстве Монро и Ди Маджо, как Мэрилин уже говорила о новом замужестве. Впервые это произошло в разговоре с Сиднеем Сколски, сразу по возвращении супругов из свадебного путешествия. Кандидатом в мужья был никто иной как Артур Миллер.
Годом позже она воплотит свое намерение в жизнь и выйдет замуж за Миллера.
Брак с Ди Маджо длился чуть меньше девяти месяцев.
В газетах то и дело мелькали слухи о вероятной беременности актрисы, но дальше предположений и досужих вымыслов дело не шло. А на самом деле все то же чувство безысходности и одиночества опять стало преследовать Мэрилин. Однажды ночью, это было в Сан-Франциско, соседи видели ее, истерично рыдавшую и бегущую по дороге, и Ди Маджо, бегущего следом.
В марте 1954 года Мэрилин вернулась в Голливуд, чтобы получить награду как «Самая популярная актриса». Джо Ди Маджо рядом не было: он сказал, что будет сопровождать ее только тогда, когда она отправится за «Оскаром».
Мэрилин вновь окунулась в работу на студии «XX век — Фокс». Она приняла приглашение сняться в мюзикле «Нет другого такого бизнеса, как шоу-бизнес». Там Мэрилин предстояло петь и танцевать.
Теперь Ди Маджо был вынужден жить в Голливуде, который он ненавидел больше всего на свете. Супруги сняли дом в Беверли Хиллз. В доме было восемь комнат и плавательный бассейн. Возле дома стояли два черных «Кадиллака».
Вскоре, благодаря все тому же Сиднею Сколски, публика узнала обо всех подробностях из жизни «звездной» пары. Тогда создавалось впечатление, будто совместная жизнь Мэрилин и Джо — рай земной.
Однако это мнение оказалось сильно преувеличенным. Проблем не было лишь с сексом.
По многочисленным свидетельствам и собственным признаниям Мэрилин, в сексе она не находила удовлетворения, несмотря на калейдоскоп сменявших друг друга партнеров. Но с Джо все было иначе. «Самая большая бита Джо — вовсе не та, которой он пользуется на поле», — говорила Мэрилин.
«У меня в браке есть очень серьезная проблема. Джо изолировал меня; он не хочет, чтобы я общалась с людьми, причастными к кино», — говорила Мэрилин.
Отношения между супругами окончательно испортились. Во время бракоразводного процесса Мэрилин сказала судье: «Ваша Честь, у моего мужа бывало так, что он мог не разговаривать со мной пять-семь дней подряд. Иногда даже больше. Я спрашивала его, что случилось, но он не отвечал… Мне не разрешалось принимать в доме гостей, за девять месяцев, что мы были женаты, ко мне приходили не более трех раз… В отношениях преобладала холодность и безразличие».