Звезда Монро
Шрифт:
В 1955 году имела место одна крайне забавная история. Один из любимых курортов Аристотеля Онассиса — княжество Монако — испытывал финансовые затруднения. Богатые люди ездили куда угодно, только не туда. Онассис предположил, что для привлечения туда отдыхающих нужно женить принца Ренье на знаменитой и красивой иностранке. Тогда-то и возникла идея выдать Мэрилин, бывшую тогда в зените славы, замуж за главу королевского семейства.
Некто Каулес спросил об этом Мэрилин, и она ответила, что идея ей нравится, но загвоздка в том, что она даже не знает, где находится Монако.
Но этой идее не суждено было
Мэрилин, как и в пору ухаживания за ней Ди Маджо, снова не отличалась постоянством. В том же году она была любовницей актера Марлона Брандо.
Мэрилин уже давно восхищалась им, последний тоже не остался равнодушен. У них завязался роман.
Об этой связи было известно многим друзьям и коллегам Мэрилин. Она называла его «милым, нежным».
Но этот роман постепенно сошел на нет — Мэрилин готовилась предать гласности роман с Артуром Миллером. А с Брандо она осталась в дружеских отношениях.
В январе 1956 года Артур Миллер и его жена наконец-то решили развестись.
Прошел год с тех пор, как Мэрилин покинула Голливуд, но ее гримерная все еще оставалась свободной. Игра, затеянная Милтоном Грином, все же приносила плоды. Киностудия «XX век — Фокс» согласилась пойти на уступки — заменить Мэрилин Монро так и не смогли. Мэрилин подписала со студией новый контракт на очень выгодных для нее условиях. Это было более чем хорошо — за время действия контракта Мэрилин могла заработать что-то около 8 миллионов долларов.
И еще одно: Мэрилин отстояла право отказываться от любого фильма, по ее мнению, не соответствующего классу «А», а также право самостоятельно выбирать режиссеров и операторов. В список, составленный ею в соавторстве с супругами Грин, входили шестнадцать режиссеров, с кем она хотела бы работать.
Окрыленная победой, Мэрилин строила грандиозные планы на 1956 год. Впереди были съемки фильма «Автобусная остановка» по пьесе Артура Миллера, режиссером которого был выбранный ею режиссер Джошуа Логан. В планах была и интереснейшая работа с сэром Лоурэнсом Оливье — киноверсия пьесы Рэттигана «Спящий принц».
Оливье называл Мэрилин Монро «гениальной комедианткой, а следовательно, и чрезвычайно хорошей актрисой». Но что-то неуловимое все же заставляло его сомневаться в правильности решения относительно Монро. И его беспокойство оказалось не напрасным.
Мэрилин Монро была странной женщиной и странной актрисой. Помощнику Мэрилин Питеру Леонарди принадлежат слова, относящиеся к 1955 году: «Перед каждым интервью или появлением на публике она сидит и сидит, и витает где-то мыслями. Иногда она часами пялится в окно, думая о чем-то своем и дергая себя за прядь волос. Иногда беспокойство ее бывает таким сильным, что ее начинает подташнивать». В ее кожаной записной книжке были такие строки: «Я знаю, что умею играть. Но я боюсь. Я боюсь, хотя не следовало бы, я не должна бояться. Черт!»
В то время Мэрилин Монро стала злоупотреблять снотворными препаратами. А потом, чтобы вывести себя из вызванного ими состояния депрессии, она принимала стимулянты. Ко всему прочему, Мэрилин то ли по недомыслию, то ли по небрежности могла сочетать лекарства с алкоголем.
В 1955 году Монро сделала очередной аборт. Ей к этому времени
Дружба с Артуром Миллером и связанная с нею уверенность в завтрашнем дне должна была излечить Мэрилин от патологического страха и чувства одиночества. Но на самом деле даже его искренняя и глубокая любовь не спасала от червоточинки, доставшейся ей в наследство от предков по материнской линии.
Чаще, чем когда бы то ни было, она звонила всем подряд, причем глубокой ночью. Друзья были готовы прийти к ней на помощь в любое время суток и со снисхождением относились к ее боязни быть ночью одной. Ей нужна была семья, близкие и любящие люди, готовые в любую минуту быть рядом и принимать ее такой, какая она есть. Но разве это такой уж большой каприз, разве не все мы испытываем порой ощущения, похожие на эти, каждый из нас в той или иной степени?
В мае 1956 года журнал «Тайм» готовил о Мэрилин большую хвалебную статью.
Эзра Гудмен, работая над этой статьей, собрал огромное количество сведений о ее жизни. Он беседовал со школьными учителями, коллегами, врачами Мэрилин и собрал обширнейший материал.
Вот что говорил Гудмен по поводу того, что он услышал и узнал о Мэрилин: «… она, вероятно, испытывает к себе настолько сильное отвращение, что пытается найти с миром общий язык не путем приспособления к реальности, а путем воссоздания себя и окружающего ее мира… В ней есть что-то загадочное, почти магическое, такое, чему пока еще никто не в силах дать определение, что-то, что вознесло ее туда, где она сейчас пребывает, несмотря на прошлое, которое неминуемо должно было сделать из нее шизофреничку, привести в больницу для умалишенных или превратить в валяющуюся под забором алкоголичку».
Статья обещала быть всеобъемлющей и интересной, но публика желала читать красивые сказки, а не животрепещущую правду. И она получила то, что хотела: «Тайм» опубликовал эту самую сказку о славном и беспроблемном восхождении Мэрилин на вершину славы.
В течение первых семи лет своей карьеры Мэрилин снялась в двадцати, четырех картинах. А в остальные семь — только в пяти. Но первый же фильм из этих пяти доказал миру, что она была «настоящей актрисой».
Итак, в феврале 1956-го мисс Монро вернулась в Голливуд, где ей устроили бурный прием. Актриса заставила студийных боссов уважать свое мнение и считаться с собой.
Как говорилось выше, в планах Мэрилин стояла работа над фильмом по пьесе Миллера «Автобусная остановка». Специально для Монро студия пригласила выбранного ею режиссера Джошуа Логана.
Не все проходило гладко в совместной работе Логана и Монро, но все же это была профессиональная работа. Вот что говорил Логан о Мэрилин: «Я и не подозревал, что она обладала таким ослепительным талантом. С ней режиссура оправдывала себя. Когда она произносила текст, с ее лицом, кожей, волосами и телом творились такие потрясающие вещи, что она — не побоюсь показаться банальным — вдохновляла. Я загорался, и все мои мысли занимала только ее игра. О сексуальном плане я вообще не говорю. Она была ослепительна во всех отношениях, на нее было приятно смотреть, стоять рядом, чувствовать ее запах и ощущать, — все это вкупе с ее талантом».