Звереныш
Шрифт:
— Говори. Чем больше будешь говорить, тем лучше.
С духом Вольф собирался довольно долго, но все же нашел в голове нужные слова:
— Вы не прятались, — выдохнул он, — значит, я не подслушивал.
Женщины обменялись взглядами, Хеда хмыкнула, задумчиво причмокнула губами.
— И впрямь не такой уж и пропащий, — заключила она.
— А я говорила. Но научить бы его говорить чаще, а то только молча таращится.
— Ты его притащила, ты и учи.
— А ты здесь на что, ветошь старая?..
Под звуки вновь разгоревшейся перебранки Вольф прижался
Глава 3
Пока Вольф надевал мягкую одежду из шерсти, Хеда бросила на пол пару новых сапог и шнурок.
— Соберешь волосы, — велела она.
— Не умею, — откликнулся Вольф.
Он уселся и стал натягивать сапожок, от усердия прикусив кончик языка. Хеда, продолжая ругаться сквозь зубы, подобрала шнурок и опустилась рядом. Ее узловатые пальцы больно тянули волосы, но Вольф не жаловался — выспался и пребывал в благостном расположении духа.
— Вырвешь все, — бросила Герда, закутавшаяся в темный плащ.
В ответ Хеда рявкнула:
— Не болтай под руку!
— На человека похож стал, так и не скажешь, что еще вчера я подобрала звереныша. — Герда подцепила подбородок Вольфа пальцем и заставила его поднять голову.
Ему не нравилось, когда она так на него смотрела. Взгляд ледяных глаз, казалось, проникал под кожу, в самую суть, туда, где болело, туда, куда сам Вольф боялся заглядывать.
— Цвергов встречал? — Герда продолжала вглядываться в его глаза. Вольф кивнул. — Альвов тоже?
— Нет, — выдохнул он.
— Где он мог видеть альвов, ослица? — фыркнула Хеда. — Разве что во снах!
— Если ты забыла, Светлейший сидит за одним столом с королем, — в тон ей ответила Герда. — Так кто из нас ослица?
— Всем известно, что ты.
— Кому это — всем?!
Цвергов Вольф действительно встречал — толпы низкорослых носатых мужчин время от времени заглядывали в Альтфурт, чтобы поторговать. Несколько раз он подслушивал их разговоры, прячась под столом в зале постоялого двора, но понял только одно: каждый цверг хотел жениться, но по какой-то причине не мог. Они разглядывали подавальщиц и других женщин, обсуждали их, громко хохотали и стучали кружками по столешницам.
А с единственной подругой мать однажды обсуждала историю обделенной разумом девицы, которая сбежала от отца и ушла с цвергами под гору. Вольф тогда подумал: «Если бы они позвали меня с собой, я бы тоже ушел», но вслух, конечно, ничего не сказал.
— Пойдем.
Герда стиснула его плечо пальцами и потащила за собой. Пес попытался выбежать на улицу, но Хеда схватила его за хвост и прошипела:
— Ну уж нет, зверь остается в доме.
Вольф хотел, чтобы Пес пошел с ним, но понимал, что вёльвы, которые запретили ему называть себя вёльвами, и так сделали куда больше, чем должны были, — позволили старшему названому
Больше Хеда и Герда не проронили ни слова — просто уверенно пошли вперед по петляющей тропе, все глубже в лес, в густую чащу.
Темноты Вольф не боялся — куда больше его пугали вопли пьяниц и взгляд матери после того, как он делал что-то неправильное. Отдохнувший и накормленный густой похлебкой, Вольф посчитал прогулку по лесу приключением. Таких хороших дней в его жизни еще не бывало: живот полон, новая одежда пришлась впору и не пропускает ночную прохладу, даже сапоги не промокли, хотя он несколько раз наступил в грязь. Желать большего он не мог, да и не знал, что может быть лучше.
Когда впереди замаячила черная громада, Вольф прищурился, силясь разглядеть ее. Хеда вынула из-за пазухи уже знакомый прутик и прибавила шагу. Герда подтолкнула его в спину, вынуждая поторопиться.
Он не понял, что произошло: тьма просто расступилась, явив сияющий проход, из которого доносились приглушенные голоса, смех, запах жареного мяса и мягкие трели музыки. Если бы не Герда, вновь сжавшая плечо, Вольф бы и шагу не ступил, продолжая таращиться на свет ярких свечей, пламя которых лизало низкий потолок каменного прохода.
— Ну же, шевели ногами, — прошипела Хеда. — Глупый мальчишка.
— Ты придираешься, ослица, — вдруг вступилась за Вольфа Герда. — Смертным сюда дороги нет, позволь ему разглядеть все как следует.
— Смертные так и норовят пробраться под курганы, некоторым это даже удается.
— Вот только обратно они не возвращаются.
Спор Вольф не слушал — разглядывал светлый, песочного цвета камень, из которого были выложены стены. Проход оказался коротким, и стоило им повернуть за угол, как его ноги коснулись мощеной дороги. Он с тоской подумал: «Неужели это все?», но стоило ему поднять взгляд, как невысказанный вопрос исчез сам собой.
Лес больше не был лесом — он превратился в город, украшенный множеством светящихся шаров. Совсем крошечные дома висели на ветвях, а те, что побольше, словно вырастали из вековых стволов. Кроны надежно укрывали их, огромные листья трепетали на ветру, откуда-то доносился мягкий перезвон. А внизу, у корней, пировали люди. Они сидели за длинными широкими столами, поднимали кружки, и все это казалось Вольфу волшебством до того момента, пока он не заметил, что за спинами некоторых «людей» вьются хвосты.
Он попятился. Чем дольше его взгляд блуждал по лицам и фигурам, тем отчетливее он понимал: за столами пируют вовсе не люди. Но кто тогда?..
— А говорил, что видел цвергов, — бросила Хеда. — Соврал?
— Нет! — возмутился Вольф. — Хвосты!..
— У иных и рога есть, — заявила Герда. — Не смей таращиться, они этого не любят.
— Они?..
— Прежде чем учить его читать, придется научить говорить. — Хеда спрятала прутик в складках плаща и махнула рукой. — До рассвета собираетесь на месте стоять, будто вас приколотил кто?