Зоя
Шрифт:
Это были женщины, с которыми она умела общаться, которых понимала, с которыми была знакома всю жизнь. Иногда в этой связи ей вспоминалась ее же собственная мать.
Зоя нравилась и мужчинам; она была способна красиво одеть их жен, но так же внимательно относилась и к их любовницам, которых они с собой приводили.
Она не позволяла себе никаких сплетен, никакой критики — только изысканный вкус и дельные советы. Аксель знала, что без Зои успех салона никогда не был бы так велик. «Графиня», как ее называли, придавала салону аристократический шик, украшала жизнь обеспеченных Нью-Йоркцев. Но сейчас вдруг Зоя почувствовала себя опять молодой, и в то же время ей грустно было думать
Когда она села в такси, чтобы ехать обратно в гостиницу, у нее слегка дрогнуло сердце, ведь за рулем мог оказаться князь Владимир Марковский. Вечером в отеле она поискала его имя в телефонном справочнике, но не нашла. Вероятно, он умер. Сейчас ему было бы около восьмидесяти.
В тот вечер Аксель предложила ей поужинать у «Максима», но, справившись с ностальгией, Зоя отказалась, сказав, что устала и хочет хорошенько отдохнуть перед тем, как они начнут подбирать новую коллекцию. Она не стала объяснять Аксель, что воспоминания о том, как Клейтон возил ее к «Максиму», будут слишком болезненными. Здесь ей вообще постоянно приходилось отгонять воспоминания о прошлом. Казалось, отсюда всего один шаг до Санкт-Петербурга.
Она вновь посетила места, где они жили с Евгенией Петровной, встречались с князем Владимиром, куда водил ее Клейтон. Для нее было тяжело находиться здесь, и ей не терпелось поскорее приступить к работе, чтобы забыть прошлое и погрузиться в настоящее.
В тот вечер она позвонила в Нью-Йорк Николаю и рассказала ему про Париж, пообещав свозить его сюда при первой возможности. Этот красивый город сыграл огромную роль в ее жизни. Николай сказал, чтобы она берегла себя и что он ее любит. Даже в свои четырнадцать, без малого пятнадцать лет он, не стесняясь, ласкался к матери. «Это в тебе чисто русское», — иногда подтрунивала над ним Зоя, думая, насколько он порой похож на ее брата Николая, особенно когда слышала, как сын дразнит Сашу. Затем она позвонила дочери, и Саша продиктовала ей целый перечень того, чего ей хочется, в том числе красное платье и несколько пар французских туфель. Она была избалована, совсем как Наталья когда-то, и была почти такой же требовательной. И вдруг Зое пришла в голову мысль: что подумала бы о них Маша, какими бы стали дети самой Маши, если б она выжила и вышла замуж?
Зоя пораньше легла спать, чтобы избавиться от воспоминаний. Путешествие в Париж оказалось для нее намного труднее, чем она предполагала, и в ту ночь ей снились Алексей, Мария, Татьяна и другие.
Зоя проснулась в четыре утра и не могла заснуть до шести. На следующее утро за завтраком она чувствовала себя разбитой.
— Alors [7] , мы готовы? — спросила Аксель, появившись в дверях в красивом красном костюме от Шанель, с сумочкой от Гермеса через плечо и с тщательно уложенными седыми волосами. На Зое же было голубое шелковое платье, в тон ему пальто от Ланвена.
7
Итак (фр.).
Пальто было небесного цвета, а густые рыжие волосы стянуты в тугой узел. Когда швейцар помогал им сесть в такси, они обе выглядели как настоящие парижанки. Зоя улыбнулась, услышав речь шофера: это был один из многочисленных пожилых русских, которые до сих пор работали шоферами такси в Париже, однако, когда она спросила его, не знает ли он князя Владимира, таксист отрицательно покачал головой. Он никогда не встречал его и даже не слышал этого имени. Впервые за многие годы Зоя говорила по-русски (даже с Сержем Оболенским они говорили по-французски), и Аксель с удовольствием
Первым делом они поехали в ателье Скьяпарелли на рю де ла Пэ, решив начать оттуда, и там Зоя и Аксель пришли в безумный восторг. Они заказали множество различных джемперов для своего магазина и очень долго беседовали с модельершей, объясняя потребности и вкусы своих клиенток. Хозяйка ателье была интересной женщиной, всего года на три старше Зои. В то время она пользовалась феерическим успехом, почти таким же, как Габриэль Шанель, чье ателье по-прежнему находилось на улице Камбон. Именно туда они и поехали, после чего посетили магазин Баленсиага, где Зоя выбрала несколько вечерних платьев, примерив их на себя, — посмотреть, как они сидят, как себя в них чувствуешь.
— Вам бы самой надо стать модельером, — улыбнулась Аксель. — У вас удивительное чутье.
— Я всегда любила красивые вещи, — призналась Зоя, поворачиваясь в безукоризненно выполненной модели испанского мастера. — Еще детьми мы с Марией любили разглядывать наряды наших матерей и их подруг. — Она засмеялась:
— Нам всегда претили те, у кого, по нашему мнению, был ужасный вкус.
— Мария — это ваша сестра? — спросила Аксель, обратив внимание на задумчивый вид Зои.
— Нет. — Зоя быстро отвернулась. Она не любила рассказывать о своем прошлом, тем более Аксель, с которой она старалась поддерживать чисто деловые отношения. — Она была моей кузиной.
— Одна из Великих княгинь? — Аксель была поражена, когда Зоя утвердительно кивнула. — Какой ужас!
Они снова занялись делами, а на следующее утро поехали к Диору, обсудив накануне за ужином перечень того, что уже заказано и что еще предстоит заказать. Кое-что из этого списка Аксель покупать не собиралась, она хотела сделать наброски для модельерши, которая по их просьбе копировала иногда чужие модели. Она была очень талантливой и приносила Аксель большой доход.
Их встретил сам Кристиан Диор, обаятельный мужчина, и Аксель представила ему Зою, назвав ее титул. В тот день Диора посетила леди Мендл, урожденная Элси де Волф, и после ухода американок она подробно рассказала Диору о Зое и Клейтоне.
— Ужасно, но они все потеряли в период депрессии, — поясняла она, когда вошла со своими двумя мопсами Уолли Симпсон, большая поклонница Диора.
Во второй половине дня Зоя и Аксель снова встретились с Эльзой Скьяпарелли, на сей раз в ее роскошном демонстрационном зале, построенном два года назад на Вандомской площади, и Зоя рассмеялась, увидев изумительную кушетку в форме губ, которую сконструировал Сальвадор Дали. Они снова говорили о джемперах и некоторых фасонах пальто, которые Аксель собиралась заказать. Но вскоре их денежные запасы иссякли, и Аксель сокрушалась, что не может приобрести все, что хочется. Парижский мир моды был совершенно неподражаем.
Затем Скьяпарелли покинула их, сославшись на то, что у нее назначена встреча с американским предпринимателем, занимающимся выпуском верхней одежды. Как и Аксель, он был одним из ее лучших иностранных клиентов, объяснила она, когда вошла одна из ассистенток Скьяпарелли и прошептала ей что-то на итальянском языке.
— Извините меня, моя помощница покажет вам ткани, из которых можно сшить заказанные пальто; мистер Хирш ждет меня в кабинете.
Она попрощалась, перепоручив дам своей ассистентке, и они заказали пальто из красной, черной и голубовато-серой ткани, которая Зое особенно понравилась — она всегда предпочитала приглушенные тона, что было видно по ее собственной одежде. Сейчас же на ней было элегантное розовато-лиловое платье от мадам Гре, которое ее уговорила купить Аксель, поскольку продавалось оно со скидкой, и немалой.