Зов

Армстронг Келли

Я освободила руки. Когда я наклонилась развязать ноги, вновь начало трясти, сильнее на этот раз, и мне пришлось постараться изо всех сил, чтобы не упасть.

Землетрясение?

С моей везучестью я даже не сомневалась. Я переждала его, затем снова начала возиться с веревкой вокруг ног. Она была перекручена и связана узлом в нескольких местах, как будто на ней уже были узлы до того, как Тори завязала свой. Найти правильный узел в темноте было…

Хруст прервал мою мысль. Словно кто-то идет по земляному полу. Но призраки не издают шума

при ходьбе. Я прислушалась. Звук снова повторился, на сей раз сменившись на треск, как будто кто-то пробирался через слой грязи, полный гальки.

Я сглотнула и продолжила работать над узлом.

Что, если здесь со мной есть живой человек? Кто-то, кто может причинить мне боль?

Скрежет позади. Я подскочила, попыталась вывернуться. Кляп заглушил мой визг, и я уставилась в темноту, сердце забилось настолько громко, что, готова поклясться, я могла слышать его стук.

Дум–дум–дум!

Это не мое сердце.

Звук доносился слева, слишком мягкий, чтобы быть шагами. Словно чьи-то руки разгребали грязь. Словно кто-то полз ко мне.

– Хватит!

Я только успела подумать об этом, как услышала, что слово вырвалось из саднившего горла, приглушенное кляпом. Шум прекратился. Раздался гортанный звук, похожий на рычание.

Боже мой, это не человек, здесь какое-то, какое-то животное.

Крот. Вчера мы с Рей нашли мертвого крота.

Крот? Рычание? Издает звук, достаточно громкий, чтобы разнестись по всему пространству?

Только не двигайся. Если ты не будешь шевелиться, они тебя не заметят.

Акулы! Дурочка, акулы и динозавры не могут тебя увидеть, пока ты не двигаешься. Это не«Парк юрского периода»!

Истеричный смех булькал в горле. Я сглотнула, и звук превратился в хныканье. Шум становился громче, ближе, оттеняемый теперь новым звуком. A... щелчок.

Клик–клак–клик–клак.

Что это было?

Ты собираешься сидеть здесь и выяснять?

Я коснулась кляпа, но не смогла развязать ленту, так что я сдалась и вернулась к возне с веревкой вокруг ног, кончики пальцев двигались столь быстро, что веревка врезалась в кожу. Я нащупывала свободные концы на каждом узле и, ничего не добившись, продолжала двигаться дальше…

Вот он. Свободный конец.

Я работала с узлом, потянула за один край, затем за другой, ища тот, что развяжет узел. Я полностью сосредоточилась на работе, не обращая внимания на звуки.

Я попыталась захватить пальцами участок с узлом, и тут что-то затрещало прямо около меня. Хруст, затем клик–клак.

Сильный заплесневелый запах заполнил мои ноздри. А затем ледяные кончики пальцев коснулись моей руки.

Что-то во мне просто... вышло. Маленькая струйка влаги потекла вниз по ноге, но я почти не обратила на это внимание. Я сидела там, парализованная, пытаясь не двигаться, и напряглась так сильно, что челюсть начала болеть.

Я слышала глухой шум, хруст, щелканье, казалось, что меня окружили. Еще

один звук стал громче. Длинное низкое хныканье. Мое хныканье. Я попыталась прекратить плакать, но у меня ничего не вышло; я могла лишь сжаться калачиком, испуганная до такой степени, что в голове не осталось ни одной мысли.

Тогда оно снова тронуло меня. Длинное, высохшее, холодное, подобное пальцам, что-то щекотала мою шею. Непонятное щелканье, треск, хруст – каждый волосок на моем теле встал дыбом. Звук повторялся, пока он стал не звуком, а словом. Ужасное искореженное слово, которое не могло издать ни одно человеческое горло, одно слово, повторяемое до бесконечности.

– Помоги. Помоги. Помоги.

Я рванула вперед, подальше от этого. Лодыжки все еще были связаны, и я шлепнулась лицом на пол, затем привстала на четвереньках, двигаясь со скоростью, на которую была только способна, к той далекой двери.

Шуршание, грохот, хруст раздались с другой стороны.

Еще один.

О, Боже, кто они? Сколько их там?

Это не имеет значения. Просто иди!

Я ползла, пока не оказалась у двери. Кончики пальцев нащупали дерево. Я толкнула. Дверь не сдвинулась с места.

Заперто.

Я чуть отползла и начала бить кулаками в дверь, кричать, стучать, звать на помощь.

Мою голую лодыжку схватили холодные пальцы.

Глава 28

МОЯ РУКА НАЩУПАЛА ЧТО-ТО, лежащее в грязи. Спичечный коробок.

Я схватила его и нашла крышку. Я вытащила спичку, затем перевернула коробок, пальцы начали искать полоску для зажигания. Вот она.

– Помоги. Помоги. Мне.

Я сделала паузу, задрожала и пнула связанными ногами, чтобы избавиться от хватки, и уронила спичку. Я остановилась и начала шарить в грязи, пытаясь нащупать ее.

Достань другую!

Я достала. Снова нашла полоску для зажигания. Зажала спичку между пальцами и... и поняла, что я понятия не имею, как ее зажечь. Откуда мне знать? В лагере только вожатые разжигают костер. Я никогда не курила. Я не увлекалась свечами, как другие девочки.

Ты должна была делать это и прежде.

Может быть, но я не помнила...

Кому какое дело! Ты видела это в кино, не так ли? Разве это тяжело?

Я снова зажала спичку, черканула... и сломала ее пополам. Я вытащила другую. Сколько их там? Немного — это был тот же самый коробок, который Рей использовала в первый день, когда я застукала ее за жжением спичек.

На сей раз я взяла спичку ниже, около головки. Черканула. Ничего. Я черканула снова, и спичечная головка вспыхнула, обжигая кончики пальцев, но я не отпустила ее. Пламя горело ярко, но испускало слишком мало света. Я могла различить руку, но кроме нее — темнота.

Нет, там, справа, что-то было, двигалось по грязи. Я могла разобрать лишь темный силуэт, волочащийся ко мне. Большой и длинный. Что-то вытянулось. Это было похоже на руку, запачканную в грязи, с практически белыми, длинными пальцами, блестящими на земле.