Зов Предков
Шрифт:
– Лично я всегда считал, что по некоторым делам она точно должна была сесть. Но никогда никаких доказательств не было. Были подозрения в шантаже, создании угрозы жизни и безопасности. Несколько жителей «Тупика» жаловались, что она им регулярно угрожает, присылает разного рода талисманы (например, куски воска с волосами, тряпичные куклы без лица и пр.) с записками. Но следствие затруднилось увидеть в этом состав преступления, хотя многие из этих людей потом таинственно исчезли. А ещё в советское время висела на ней статья за «проституцию». Часто её видели в ресторане и кафе, где она искала клиентов. Но и здесь все ей сошло с рук.
– А против Андрея Шадрина что-то было?
Следователь помолчал.
– Было. Но здесь она привлекалась в качестве свидетеля. Действительно, был такой случай пропажи. Но так ничего не ясно.
– Умоляю, расскажите поподробнее…
– Вряд ли я тут чем-то могу помочь. Он пропал не в нашем округе. Я знаю лишь из того же самого источника, что и все – из слухов. Ходили слухи, что он уговорил врачей провести всестороннюю психиатрическую экспертизу и лишить её родительских прав. Её взяли тогда на принудительное лечение, где она, собственно, и провела многие годы. А тем временем он на правах отца забрал ребенка, т.е. я так понимаю, вас, и отправил его в Москву. А потом, где-то через полгода, находясь на вахте в Нижне…м, пропал, бесследно. В общем-то, в тайге такое нередко бывает, но слухи говорят, что это её рук дело, её… Месть.
При слове «месть» мне стало не по себе. Я сразу вспомнил угрожающие фразы безликой женщины из своего кошмара, особенно про «время», и подумал, что, наверное, время, данное моему отцу «на размышление», всё-таки истекло…
Я поспешил вернуть беседу к тому вопросу, ради которого я с ним встретился.
Бывший следователь рассказал, что дело было действительно трудным. Причина была в том, что пожар такой интенсивности, фактически, взрыв, мог быть объяснен взрывом газового баллона, но баллона не нашли. Как и любых других возможных причин взрыва. Отрабатывалась версия умышленного поджога со стороны соседей, в частности, при помощи бензина, однако никаких улик также не оказалось. Но самое главное следователь сказал последним, после долгой, неприятной паузы. Даже сам факт смерти был подтвержден только на основании того, что никого в доме не нашли, хотя целиком сгореть тела даже при таком пожаре не могли. Естественно, что прессе эту информацию не сообщали и следователь попросил меня её никому не разглашать.
– Так, значит, и моя мама, и мои родственники, может быть, живы? – с замиранием сердца спросил я.
– Я этого не говорил, - мрачно ответил мой собеседник. – Я сказал только, что тел не нашли.
– Но тогда кого же хоронили в гробах?
– Гробы были закрытыми и пустыми, - и после паузы, добавил. – В наших краях такое не редко бывает: мертвецы без гробов и гробы без мертвецов. – И мрачно хмыкнул.
Уходил я от старого следователя со смешанным чувством надежды и тревоги. Удивительное дело, думал я. За эти три дня я узнал огромное количество новой информации о своих родных и о связанных с ними тайнах, но при этом ни на шаг не придвинулся к разгадке! Ощущение было такое, как будто я был мухой в комнате, которая не может выбраться наружу и бьется и бьется головой о стекло, хотя открытая форточка находится рядом.
Поддаваясь более инстинкту, нежели здравому рассудку, я решил опять поехать на кладбище.
Оказался я там уже к шести вечера. Сумерки рано, по-осеннему, сгустились, окутав своим темным покрывалом деревья и дома. Великая волшебница – Тьма – одним легким прикосновением своих рук превратила тусклую обыденность в жутковатую сказку. Деревья превратились в черных великанов, протянувших ко мне свои хищные лапы, проходившие люди – в безликие призраки, а редкие уличные фонари – в осажденные со всех сторон своим вековечным врагом островки света. Я
И вот, я вновь иду по забытым Богом и людьми проспекту некрополя, вновь лавирую среди могил, пытаясь припомнить путь, которым шел вчера. Визуальная память у меня всегда была отличной: даже не помня точного адреса, я всегда мог найти место, в котором побывал лишь однажды. Однако того странного ощущения, что я испытал вчера, у меня уже не было. Это послужило ещё одним доводом в пользу того, что тогда я просто был взвинчен. И все же…
И все же воспоминания о странных рисунках сумасшедшей девочки не давали мне покоя. Я вспомнил о покойниках, лежащих в глубине могил, покойниках с лицами, с закрытыми глазами, и о безликой женщине, точь-в-точь из моих снов, ходящей по кладбищу.
Странное дело! За все это время, подумал я, я даже не попытался хоть как-то осмыслить происходящее. Информация и видения сваливались на меня с такой быстротой, что я не в силах был переварить их содержание. Сначала эти «Монолиты», потом история об отце и матери, известие о их гибели, доказательства реальности моих откровений, а теперь ещё страшная встреча с уцелевшими родственниками и сведения старого сыщика… Новые события подавляли мою способность к рефлексии, который я так всегда гордился, а между тем теперь-то и было самое время для неё!
Взять, например, странные откровения про безликих «предков», о которых мне стало известно из уст явно сумасшедшего ребенка. Я как этнограф совершенно не представлял, откуда могли взяться подобные образы. Наверное, я бы вообще не принимал их всерьез, если бы не мои собственные сны, оказавшиеся настолько тесно связанными с реальностью. Насколько я мог судить, речь здесь могла идти о духах, о покойниках, причем о покойниках, занимавших достаточно агрессивную позицию к живым. И тут я опять вернулся к своим утренним размышлениям о покойниках.
Древние люди верили, что если человек умер не в свое время, молодым, насильственной смертью (включая самоубийство), то такой человек, а точнее, его душа, не сможет найти упокоения и будет вредить людям. Поэтому таких людей хоронили подальше от селений, у дорог и на лесных полянах, а часто и пробивали грудь колом, чтоб такой человек не встал с могилы. Существовали многочисленные заговоры и ритуалы, позволявшие задобрить «злых покойников». Всем известные «троичные русалии» и купальские игрища у славян – это лишь одни из многих подобных ритуалов. Подобные праздники были и у других народов: Самайн у кельтов, например, Лемурии у древних римлян. Страх перед могущими освободиться духами неупокоенных предков был невероятно велик. Так, в одной шумерской легенде богиня Иштар заставляет богов пойти навстречу её требованиям, угрожая, что откроет врата царства мертвых и выпустит мертвецов наружу.
Однако было во всем, что я узнал на собственном опыте в последние три дня, нечто, что не укладывалось у меня в голове. Откуда эта странная безликость? Духи древних народов всегда имели свои личины. Сибирские, индейские и африканские шаманы имели ужасные, но вполне «личностные», изображения как духов-прислужников, так и духов умерших предков. Ни одно из божеств или демонов древности не изображалось без лица. Древние религии и мифологии всегда осмысляли мир «по ту сторону» по аналогии с нашим миром. Отсюда анекдотические любовные похождения богов, достойные «Санта-Барбары», совместные излияния и даже войны. Безликость, а, значит, полная противоположность, чуждость нашему миру духов не встречается ни у одного народа древности.