Зов Древних
Шрифт:
Наконец сила потока пошла на убыль, а вскоре людям пришлось опять сесть на весла. Стены ушли в стороны на недосягаемое для факелов расстояние, а свод угадывался примерно на высоте десяти локтей.
И вот ширь озера снова простерлась перед ними. Новая пещера оказалась еще просторнее той, откуда они приплыли. Звук голоса улетал куда-то в черноту, и лишь дальнее эхо подтверждало, что они находятся глубоко под холмами.
— Страшно представить, каков вес земной толщи над нами! — прошептал восторженно Евсевий. — Сколь искусны
И вдруг далеко впереди — или так казалось, ибо в угольной черноте пещеры невозможно было даже приблизительно определить расстояние,— вспыхнуло бледное голубое пламя, подобное тому, что освещало усыпальницу святого Диармайда О-Дуйна.
— Огонь! — оповестил всех Юний, исполняющий теперь обязанности впередсмотрящего.
— Вижу,— кивнул Конан.— Кулан, а ведь ты говорил мне, что берег там пустынный?
— Он и сейчас пуст,— откликнулся юноша.
— Откуда же там огонь?
— Я полагаю, государь,— заговорил Тэн И, — что там находится место, где добывали светящийся камень для гробницы.
— Почему же мы не заметили огонь сразу? — усомнился Умберто.
— А вот почему,— Тэн И указал рукой вперед.
Никто, однако, ничего не разглядел.
— Почтеннейший Тэн И, не все видят в темноте, как кхитайские лесные кошки, — пробурчал Арминий.
— Ох, извините, извините, — залопотал кхитаец. — Впереди небольшой остров, скала. Она и заслонила от нас огонь. Надо взять чуть-чуть вправо, иначе мы на нее наткнемся.
И точно, вскоре из мрака выступил одинокий утес, торчавший подобно плавнику гигантской акулы матово-черным камнем из черной же маслянисто блестевшей воды.
— Пристать к острову! — приказал король точно так же, как в давние теперь времена на бескрайнем Западном океане.
Плот тихо подвели к берегу. Утес был высок, хотя сам островок мал, локтей сорок в поперечнике. Тэн И, Умберто, Арминий и Септимий спрыгнули на камни.
Умберто, как горный барс, сразу полез на скалу, а остальные принялись обшаривать клочок суши.
— Здесь когда-то был маяк, клянусь моей рапирой! — прокричал Умберто, добравшись до вершины. Факел его сиял с высоты сорока — сорока пяти локтей.— Здесь место для костра, а камень покрыт не то хрусталем, не то особым стеклом! Смотрите!
Умберто опустил факел, и внезапно с вершины утеса на восемь сторон ударили узкие и бледные, но изрядно рассеявшие тысячелетнюю подгорную темноту лучи отраженного света. И это от одного факела! А что было бы, коли развести там хороший костер?!
Один луч дотянулся до противоположного берега. Там поднималась из воды лестница, а на берегу была сложена пирамида из светящихся бледно-голубым светом камней. Устье большой пещеры уводило дальше внутрь горы. Берег был необитаем, стояла тишина, и только черное озеро мелкими волнами тихонько плескалось о стену причала. Ворота в страну паков никто
— Спускайся, Умберто! — прокричал сотнику Конан. — Дальше можем плыть спокойно!
Свет маяка потух, и пещера вновь утонула во тьме. Осмотр острова внизу также закончился. Арминий и Септимий не обнаружили ничего, а вот у кхитайца в руках оказался истлевший обломок дерева.
— Что это у тебя, Тэн И? — спросил Конан.
Без сомнения, это была часть носа большой шлюпки. На толстой доске еще сохранилась причудливая резьба — вьющийся растительный орнамент, и два знака, как раз такие же, что и в гробнице.
— Вот тебе еще один обломок древности, Септимий. — Конан отдал доску ученому.— Если мы выберемся отсюда, а в этом я дал слово твоему отцу, через семь дней я буду ждать в Тарантии твоего гонца. Не обижусь, если им будет Бриан Майлдаф. Так вот, я хочу знать, да и Евсевий наверняка не откажется про честь, что написано на стенах этой могилы.
Дальнейшее плавание не принесло неожиданностей. Благополучно преодолев оставшееся расстояние, плот пристал у дальнего берега, освещенного таинственным голубоватым светом.
— Я велю украсить один из покоев тарантийского дворца этим камнем, — сказал Конан, ни к кому не обращаясь.
«Во имя Крома! — подумал он. — Неужто, я действительно становлюсь королем?»
Пол пещеры вновь устилал толстый темно-зеленый ковер мха, но вокруг груды светящихся камней образовался правильный круг голого грунта, локтей восемь в поперечнике.
— Странное явление, — обратил на это внимание Юний.— Мох будто боится этого камня и предпочитает обходить его стороной!
— Так и есть,— ответил Кулан.— Этот мох очень неприхотлив, но и он зачахнет, если станет расти близко к таким камням. Любое иное растение погибло бы на гораздо большем расстоянии.
— Правда? — изумился Умберто. — О, король, не лучше ли и нам держаться подальше от светящихся камней? Думаю, это было бы разумно.
— Да, так будет лучше,— подтвердил Кулан.
— Хорошо,— не стал спорить Конан.— Но отдыхать будем здесь. Сегодня мы проделали нелегкий путь, а завтра нам предстоит теплая встреча. Здесь, правда, не бывает сегодня и завтра, но вы должны поспать. Плот мы спрячем. Завалим камнями, чтобы никто не нашел, хотя здесь никого и не было сотни лет. Кулан, далеко ли паки?
— Уже нет. Я не слышу самих существ, ибо никогда не знал, каковы они. Но впереди завеса чуждого колдовства, и я ничего не могу разглядеть за ней. Думается, это и есть Великий Канон паков.
— Тогда располагайтесь для ночлега. Сторожить будем я и Аврелий,— объявил король.— А потом Майлдаф и Умберто сменят нас.
— Вот завтра я постреляю! — мечтательно проговорил Бриан, сладко потягиваясь на теплой моховой подстилке.
«Ночь» прошла спокойно. Конана разбудил запах еды.
— Откуда костер? — не понял он.
– Здесь же нет дров!