Золотые розы
Шрифт:
– Дай мне умереть, – вяло ответила она.
Валдис шлепнул себя ладонями по ляжкам и захохотал так громогласно, что в пещере заметалось оглушительное эхо.
– Все, что угодно, только не это, Эмбер. Умирать сейчас совсем не время. На моем горизонте забрезжил просвет, появилась надежда на перемены к лучшему, так что придется тебе поскорее поправиться. Дело вот в чем: в ближайшее время я сдамся властям, чтобы сделать заявление, будто нашел убийцу своей мачехи. Нет, не мачехи… я скажу «матери», чтобы у всех вышибло слезу. Я долго думал, на кого свалить вину, пришел к решению, и осталось только привести план в исполнение. Теперь, конечно, не может быть и речи о том, чтобы мы поженились, но я не возражаю, чтобы ты стала моей любовницей. Без любовницы мужчина – не мужчина, особенно, если он повелевает целой долиной. Но тебе не стоит дуться,
– Ты в своем уме, Валдис? – прошептала Эмбер, хлопая глазами. – Ты бросил меня больную здесь, в темной яме, на сыром тюфяке, в компании пауков и летучих мышей. Я ни разу не мылась с той ночи, как ты похитил меня, ни разу не меняла одежду. Не знаю, чем меня кормили, но вряд ли это было вкусно и питательно. И вдруг ты приходишь сюда как ни в чем не бывало и рассуждаешь о нарядах и асиендах! Ты не сознаешь, что говоришь!
– Ошибаешься, я очень даже хорошо все сознаю, – безмятежно возразил Валдис. – В твоих упреках есть доля правды, но не мог же я носить тебя к озеру и мыть на глазах у своих людей, а женщины отказались с тобой возиться. Но теперь, когда тебе лучше, к твоим услугам будут свежий воздух и горное озеро. Тебе даже вымоют голову. Кстати, я распорядился доставить для тебя красивое платье. Но сначала подкрепись, малышка Эмбер. Когда ты отведаешь этой чудесной похлебки, вымоешься и переоденешься, вспоминать об этой норе тебе будет ой как противно! Но если ты будешь опять упрямиться, я снова свяжу тебя и оставлю здесь. В полном здравии, поверь, тебе будет здесь гораздо неприятнее находиться.
Со всей осторожностью, как заботливая сиделка, Валдис зачерпнул варево и поднес к губам Эмбер. Она покорно проглотила. Похлебка была густой, душистой и невыразимо аппетитной. Вода в кружке казалась нектаром после долгих часов лихорадочной жажды.
– Ну как, нравится? – усмехнулся Валдис. – Жизнь на глазах становится лучше, не правда ли? До сегодняшнего дня ты видела только худшую сторону общения со мной, теперь же увидишь и лучшую. Но прежде я предлагаю тебе сделать выбор, выбор раз и навсегда. Или ты по доброй воле станешь моей, будешь беспрекословно выполнять каждое мое желание, или я отдам тебя на потеху моим людям. Когда они всласть с тобой побалуются и это им надоест, я велю пристрелить тебя и бросить стервятникам. Ну, что? Я слушаю.
Эмбер промолчала, выигрывая время. Не было никакого смысла кричать «нет» и тем самым толкать сумасшедшего на крайности. Внезапно разразившаяся болезнь до сих пор хранила ее от домогательств Валдиса, и на эту карту можно было ставить еще какое-то время, пусть даже несколько часов. Не может быть, чтобы судьба не послала шанса на избавление. А пока нужно подкрепить свои силы. Эмбер налегла на похлебку.
– Ты не споришь, и это уже хорошо, – сказал Валдис, внимательно наблюдая за ней. – Похоже, горячка прочистила тебе мозги. На воле светит солнце, день безветренный и потому особенно теплый. Сначала тебе помогут привести себя в порядок, а потом мы еще раз все обсудим. Ты скоро войдешь во вкус роскоши и постепенно научишься любить меня, своего господина.
Опорожнив миску и даже подобрав корочкой все остатки, Эмбер почувствовала, что сможет держаться на ногах. Однако, когда Валдис помог ей подняться и повел вон из пещеры, она притворилась, что совершенно без сил. Повисать на его руке было противно до тошноты, но ее поддерживала мысль, что в болезненной слабости сейчас заключается спасение. Как только Валдис поймет, что она более-менее оправилась, он не замедлит наброситься на нее.
Они брели, казалось, целую вечность, поворачивая то направо, то налево и поднимаясь все выше, пока впереди не забрезжил солнечный свет. Через пару минут Валдис почти выволок ее наружу. Она так долго находилась в полумраке, что глаза полностью отвыкли от света. Вскрикнув, Эмбер закрыла их ладонями. На поляне перед пещерой находилась вся банда, кроме дозорных: кто играл в карты, кто пил, кто заигрывал с женщинами. Услышав
Валдис прорычал приказание увести ее и как следует вымыть. К кому относилось приказание, Эмбер поняла только тогда, когда ее грубо схватили руки, хоть и женские, но по-мужски мозолистые и корявые от черной работы. Это была суровая, мясистая в бедрах женщина с необъятной грудью, обвисшей от собственной тяжести. Она напоминала древнюю статуэтку языческой богини плодородия.
– Повинуйся ей беспрекословно, – отрывисто приказал Валдис, недовольный впечатлением, которое Эмбер произвела на его людей. – Не вздумай спорить или вырываться. Она из тех, кто может выбить все зубы с одного удара.
Не тратя времени на разговоры, женщина поволокла Эмбер по тропинке, проторенной через какой-то кустарник и кактусы. За небольшой песчаной полосой следовал солончак, а за ним открывалась скалистая местность. Вскоре взору Эмбер открылось озерко с кристально-чистой водой. Наполнял его весело журчащий водопад. Эмбер и ее безмолвная спутница перешли ручей, вытекающий из озера, и ступили на скалистый берег водоема. Вода выглядела восхитительно, волшебно, и Эмбер, не дожидаясь раздраженного приказа раздеться, сама быстро стащила с себя грязную, местами заплесневелую одежду. Женщина бросила к ее ногам кусок дешевого мыла и грубую мочалку. Эмбер поскорее спустилась в воду и до тех пор оттирала тело, пока кожа не стала багровой. После этого женщина вымыла ей голову, дергая за волосы так, что на глазах выступали слезы. Вода быстро унесла грязную пену, и теперь можно было вволю поплавать. Эмбер даже нырнула несколько раз, хотя вода была ключевой, холодной. Как хорошо было снова дышать свежим воздухом, ощущать прикосновение горячих лучей! Как хорошо чувствовать себя чистой!
– А вот и платье, о котором я говорил.
Эмбер замерла и нащупала ногами дно, лихорадочно соображая, понял ли Валдис, что сил у нее прибыло. Он стоял на другом берегу озерка, поросшем мхом и травой, и держал на вытянутых руках платье из светло-зеленого муслина. Оно было не слишком нарядным, но хорошо сшитым.
– Надеюсь, рукава достаточно длинные, – пробормотал он, примеряя один из них к своей руке. – Надо, чтобы они прикрывали следы веревок.
Очевидно, длина рукава его удовлетворила, потому что он разложил платье на берегу и уселся рядом. У него был такой благодушный и безмятежный вид, что Эмбер захотелось стащить его в воду и утопить. Она понимала, что вечно сидеть в ледяной воде не получится, но не могла заставить себя сразу выйти на берег. Пусть Валдис уже не раз видел ее голой – это ничего не меняло: невыносимо было думать о том, что его взгляд снова коснется ее тела.
– Значит, ты хочешь скрыть следы веревок? Зачем? Тебе стыдно своих людей? С чего это вдруг? К тому же они знают, что ты держал меня связанной.
– Мои люди? Да мне на них сто раз плевать! Наши отношения их не касаются. Я не хочу, чтобы следы веревок бросились в глаза нашему общему другу Корду Хейдену.
– При чем тут Корд Хейден? – быстро спросила Эмбер, вздрогнув при звуке этого имени. – Он давным-давно бросил меня на произвол судьбы и вернулся в Штаты. Наверное, он и думать забыл, что я есть на белом свете. Вот уж кого тебе не стоит бояться, так это Корда.
– Ну да, конечно! – захихикал Валдис и погрозил ей пальцем. – Помнишь пословицу: «Обманешь меня однажды – стыд на тебе, обманешь дважды – стыд на мне»? Нет уж, моя плутовка Эмбер, ты не сможешь дурачить меня до бесконечности. Я и раньше был не из тех, кто верит на слово, а теперь и подавно. Во-первых, я всюду разослал шпионов на случай, если власти подберутся слишком близко и слишком рано. И потом, Геррас, который не оставил надежд вернуть свою мексиканочку, не спускает глаз с индейской деревушки. Так что, Хейдена видели. До сих пор я не беспокоился на этот счет, потому что знал, как нелегко будет человеку несведущему найти эту пещеру, но сегодня утром прискакал один из моих людей, оставленный на ранчо. Его прислала Маретта, зная, что он воспользуется более короткой дорогой. Оказывается, я не напрасно выбрал тогда долгий путь, потому что твой индейский ублюдок нас выследил. Теперь он ведет сюда Корда Хейдена, но только он немножко опоздает. Маретта хоть и порядочная дрянь, но польза от нее есть… н-да, а мальчишка, похоже, прикипел к тебе душой.