Золотые розы
Шрифт:
Кристина…
Мысленно произнося это имя, Корд усмехнулся, и его усмешка была так же темна, как и ночь вокруг.
Она тоже была красавицей, Кристина! Только она ничем не напоминала Эмбер: высокая, гибкая, не по-женски сильная, с копной медно-рыжих волос и глазами цвета первой весенней травы. В ней было столько достоинства, столько уверенности в себе, что многие находили ее надменной. Однако надменность не ставилась в вину единственной наследнице богатых и влиятельных родителей. Ее брак с Кордом был делом решенным, и каждый считал, что лучший союз трудно
Странное дело! Даже сейчас, когда другой женский образ заслонил от него Кристину, Корд все еще испытывал боль при воспоминании о ней. Он любил ее всем сердцем, верил ей, как самому себе, он мечтал о совместной жизни с ней, как о рае на земле… а она была не более чем шлюха, в которой чести не больше, чем воды в решете. Вращаясь в высшем обществе, она представляла собой воплощенное очарование и грацию, леди до кончиков ногтей, она писала ему на фронт длинные письма, полные нежности и тревоги, но все это было лишь фасадом. На задворках общества, на грязной окраине большого города, шла вторая жизнь прекрасной Кристины – жизнь, в которой она с удовольствием ложилась на продавленный матрац в трущобной квартирке простого докера.
Возможно, Корд так и оставался бы влюбленным слепцом, если бы не неожиданная побывка. Так случилось, что в день его приезда Кристина столкнулась с ним, возвращаясь от любовника. Она вся пропахла дешевым табаком, выпивкой и грязью окраин. Корд в ужасе выслушал ее наспех придуманный рассказ о том, что ее изнасиловал портовый рабочий, пришел в бешенство и бросился на поиски обидчика. Он и в мыслях не держал ничего, кроме хорошей взбучки и сдачи докера властям, но все обернулось иначе. У докера оказался нож, Корд пустил в ход револьвер.
Он вернулся на фронт, считая, что закон признает его действия необходимой самообороной. Однако спустя неделю выяснилось, что докер был не просто докер, а сын нью-йоркского банкира, с юности славившийся своими низменными наклонностями и в конце концов сбежавший из дома, чтобы попробовать жизни иного сорта. В доках он занимался разной подозрительной деятельностью, но этот факт был замят, поскольку семья убитого была слишком влиятельной. Обдумав неожиданный поворот событий, Кристина сочла за лучшее признаться в трогательном платоническом романе с сыном банкира, а Корда объявила обезумевшим ревнивцем, который обдуманно лишил соперника жизни.
Все эти новости потрясенный Корд узнал от своего командира. Майор Пауэлл посоветовал ему на время скрыться. Тогда-то Корд и вспомнил о великодушном предложении спасенного им мексиканца. Поскольку мир в то время уже был подписан, он мог не бояться обвинения в дезертирстве и поспешил последовать совету командира.
Оказавшись на мексиканской земле, он далеко не сразу нашел мир и покой, но муки обманутого сердца были все-таки лучше, чем публичный суд, обвинение и петля. Со временем чувство горечи смыло остатки всякого чувства к Кристине, и Корд перестал мечтать о том, как однажды объяснится с ней. Зато он стал подумывать о том, чтобы смыть пятно со своего имени.
Письмо майора Пауэлла содержало
Он также предлагал Корду место в экспедиции, организацией которой как раз занимался. Экспедиция должна была вскоре отправиться к истокам реки Колорадо, чтобы составить карту местности под названием Большой Каньон. Она обещала быть интереснейшей, и ее тем более охотно финансировали, что руководитель, в военное время майор, был также ученым и университетским преподавателем. Тот факт, что он потерял на фронте руку, не умалял его авторитета, а скорее наоборот. Человек на редкость энергичный, знающий и физически крепкий, майор прекрасно обходился и одной рукой. Отправку экспедиции он назначил на конец мая и теперь все свое время отдавал подготовке.
Лучшей перспективы Корд не мог себе и представить. Его беспокойная натура жаждала путешествий, приключений, мирного труда в сочетании с жизнью, полной опасностей, но все это оставалось лишь мечтой до тех пор, пока здесь, в Мексике, он не разобрался со сложившейся ситуацией…
Корд помотал головой, заставляя себя вернуться к действительности. Самое важное сейчас – найти Эмбер, напомнил он себе.
– Мы почти у цели, сеньор Хейден, – раздался голос Пуэтаса. – Валдис прячется в большой пещере на склоне горы, почти сразу за следующим перевалом. Туда не больше часа пути верхом.
– Ты бывал в пещере?
– И не раз. Я привозил Валдису еду. Пещера эта здоровенная, и к ней примыкает еще немало ответвлений, вроде каменных мешков. Это все на случай неожиданного нападения, но я знаю, какую часть пещеры он для себя облюбовал. Развяжите меня, сеньор! Я проведу вас внутрь.
– Зачем это мне тебя развязывать? Для того чтобы идти, нужны ноги, а не руки. И потом, со связанными руками ты не наделаешь глупостей.
– А если наделаю, вы мне вышибете мозги? – спросил Пуэтас с кривой усмешкой. – Это, конечно, не очень мне улыбается, но, вообще говоря, какая разница, чья пуля их вышибет, ваша или Валдиса? Когда он узнает, что я его выдал, он меня из-под земли достанет.
Корд промолчал, сознавая, что в словах мексиканца есть своя правда.
– Все-таки вам лучше будет развязать меня, – продолжал Пуэтас, поеживаясь в седле, чтобы хоть немного размять стянутые за спиной руки. – Клянусь Божьей Матерью, я буду вести себя тише воды, ниже травы. Как только вы поймете, куда идти, я поеду себе потихоньку, как будто меня там и не было. Я еще не так стар, чтобы нарываться на пулю.
– Ладно, черт с тобой! Проведешь меня в пещеру, покажешь, куда идти, – и бери ноги в руки.