Золотой вепрь

Русанов Владислав Адольфович

Он одернул видавшую виды куртку, которой разжился семь дней назад в маленьком городке – его жители вовсю выменивали мало-мальски ценные вещи на еду у беженцев и тут же продавали их всем желающим, нашлись бы деньги. Вот такие «падальщики войны», сказала Пустельга. А Почечуй возразил, что видал он падальщиков и пострашнее, грабящих и убивающих людей, сорванных с насиженных мест войной, обирающих их до нитки, а тут еще какой-то отголосок честности присутствует.

Два всадника медленно приближались. Коней они жалели – по раскисшей дороге даже легкая рысь утомляет животных. Вислоусый о

чем-то неторопливо рассказывал, делая рукой смешные жесты, будто изображал птичий полет. Темноволосый, казалось бы, очень внимательно слушал товарища, но вместе с тем успевал следить и за приближающимся вооруженным человеком.

– Доброго вечера вам, почтенные! – окликнул их студент, оказавшись на расстоянии десятка шагов.

– И тебе того же! – откликнулся мужчина, сидящий на мышастом.

– Что, за проезд заплатить надо? – въедливо поинтересовался второй.

Табалец покачал головой:

– Зачем платить? Не надо…

– Но вы же мост охраняете?

– Да.

– И что, бесплатно?

Чем-то этот вислоусый сразу не понравился Антоло. Или привычкой задавать неприятные вопросы? Или тем, что даже не пытался скрыть звучащую в голосе неприязнь? Поэтому молодой человек ответил резко, даже зло:

– А не надо всех по себе мерить! – И тут же, не оставляя времени на возражения, прибавил: – Пойдемте к командиру! Он с вами говорить хочет.

– Вот как? Говорить хочет? – переспросил вислоусый. – А он не думает, хотим ли мы с ним говорить?

– А это его мало интересует! – Студент не собирался давать противному мужику спуску. – Вас радовать должно, что добром просит!

Глаза под капюшоном опасно сузились:

– Не чересчур ли? Не много на себя берете? Чтоб какая-то стража задрипанная… местечковая…

– Фра Розарио! – негромко окликнул его темноволосый, выглядевший почти как дворянин из-за тонких подкрученных усиков. – Фра Розарио! Это не стража.

– Не стража? – удивился тот. – А кто?

– Не знаю, – пожал плечами темноволосый. – Но мы можем пойти к их командиру и узнать.

– Усложняете, фра Иллам, – пожал плечами Розарио. – Неужели этот парнишка нам не расскажет?

– Напротив, упрощаю. У командира гораздо проще выяснить все, что нас интересует.

«На обычных путников не похожи, – подумал Антоло. – Очень мудрено разговаривают. И произношение, кажется, столичное, аксамальское. Может, Кулак и прав? Проверить их надо. Нет, точно надо. Обязательно…»

– Идете? – Он кивнул в сторону сторожки.

– Веди! – благосклонно согласился Иллам.

– А скажи-ка, воин, – проговорил фра Розарио, когда они уже преодолели половину пути от тракта до бревенчатой избушки. – Скажи-ка, не проезжал ли здесь один человечек?..

– Что за человечек? – угрюмо бросил Антоло. Вислоусый ему не нравился по-прежнему. Ни манера смотреть на собеседника, ни манера говорить, ни даже посадка в седле.

– Да такой. Мужчина. Благородной внешности. На вид чуток старше сорока. Волосы русые, с проседью. Бородка клинышком. Усы закручивает по-дворянски. В ухе серьга серебряная с синим камушком.

– С сапфиром, – негромко добавил фра Иллам.

– Нет. Не видел, – чистосердечно ответил студент.

– Точно? – прищурился Розарио.

– Точно! –

вдруг окрысился табалец, хватаясь за меч. – Тут у нас за два дня едва не тысяча прошла. Я каждого запоминать должен? Ты б тогда, дядя, заранее меня предупредил. А еще лучше – сам подъехал бы вовремя и каждого осмотрел. Годится тебе такой ответ?

– Тише, тише… – примирительно произнес фра Иллам. – Понимаешь, парень, нам очень нужен этот человек…

– Ну, так и ищите его в Гоблане. Если он от дроу бежит, то уже проехал наш мост…

– Ты не понял, парень. – Темноволосый жестом остановил готового вспылить Розарио. – Наш человек должен ехать не на юг, а на север.

Антоло дернулся.

– Что?

– Да что слышал! – не преминул едко заметить Розарио.

– Это опасный человек. Завербованный Айшасой шпион. Он предал империю и всех честных граждан Сасандры, – пояснил Иллам.

– Его зовут не барон Фальм? – наугад спросил парень. Если задуматься, котолак тоже подходил под устное описание. Вот с серьгой и камешком студент мог ошибиться… Да нет! Серьга была. Точно. Вот какого цвета камень? Может быть, и сапфир.

– Нет, – уверенно ответил Иллам. – Его зовут не так.

– И он не такой дурак, чтобы называться своим настоящими именем, – скривился Розарио.

Женский визг, наполненный испугом, прервал их беседу. У переправы пронзительно заржал конь. Мгновением позже вступили резкие, злые мужские голоса.

Антоло обернулся.

У моста творилось неладное. Тяжело груженная повозка, опасно наклонившись, сползала в реку. Запряженный в нее саврасый конек судорожно дергался, но копыта скользили по мокрым бревнам. Несколько человек вцепились в оглобли – Кир, Лопата, Вензольо, Почечуй. Совместными усилиями им удалось слегка придержать телегу, но исход был все равно предрешен. Еще чуть-чуть, и повозка рухнет в мутную холодную воду, увлекая за собой и коня, и наемников, а главное, визжащую на горе пожитков молодицу и полдюжины вцепившихся в ее юбку детишек.

– Что такое? – удивленно пробормотал Иллам.

– Похоже, мост разваливается! – воскликнул Розарио и ударил коня каблуками.

«Тебе-то что за дело?» – хотел сказать Антоло, но опоздал – только хвост буланого перед носом мелькнул.

– Бегом, парень! – Темноволосый тоже пришпорил мышастого.

Табальцу ничего не оставалось, как броситься сломя голову за ним.

На бегу он видел, как Кольцо, сдернул с телеги мальчишку лет семи, отшвырнул его, как котенка, на берег. Схватил за штаны другого, дернул, но перепуганный насмерть малец держался за мамкину юбку, как утопающий за соломинку, и разжимать пальцев не хотел.

Откуда-то сбоку выскочил Тер-Ахар. Растолкал следопытов в гугелях, ошивавшихся здесь второй день, вместо того чтобы уйти подобру-поздорову. В два шага достиг берега и спрыгнул с откоса.

– Давай, давай, родимая!!! – орал Лопата, дергая левой рукой лошадь за недоуздок.

Кольцо, пытающийся расцепить визжащих мать и сына, ругался так, что уши сами собой в трубочку сворачивались.

– Ой, люди добрые! Спасите! Пропаду! Безлошадным останусь! – топтал собственную шапку бородатый мужик. Должно быть, хозяин коня и телеги.