Золотой ретривер
Шрифт:
Громкий звук с улицы настолько осмелел, что решил сравняться в величии с песнями Высоцкого и встрепенуть дремлющего Марка. Это была автомобильная сигнализация. Но явно не принадлежащая Крайслеру. Наверняка опять уличные мальчишки резвятся. Марк поглядел на свои наручные часы, которые он до сих пор не снял. Они кричали о том, что сейчас ровно один час дня. Марк привстал, потрепал свои коротко стриженные волосы и отправился в сторону своей спальни, где сейчас должен почивать Ян. Так оно и было. Марк же знал, что могло помочь ему же завестись после короткого сна. Он шел в гостиную, где на титрах красовалось имя Томаса Ньюмена. Один черт знает кто это такой. Как оказалось впоследствии, чертов в этом мире довольно много.
Руки
Марк достал перочинный ножик откуда–то из своих штанин, после чего принялся кромсать пакетик. Захватив на палец крошечную часть, он употребил ее перорально, запив глотком воды.
Кто прибыл первым? Я. Кто бежал на месте? Вы. Кого вы пытались найти и отомстить? Но все это время я был перед вами. Я уже на другом уровне, у меня скоро будет собственный музыкальный лейбл. Игроки не умирают, и когда я проиграю, я встану на ноги для того, чтобы побеждать. Пускай даже буду прыгать по ступенькам туда–обратно. Идеальное предложение? Я не идеален. Но я пытаюсь двигать карандаши, а не рисовать с помощью трафарета. И делать это вручную так, чтобы меня уважали. Мне знакомо чувство, когда вы имеете дело с достижениями. Вас критикуют, вместо того, чтобы осыпать комплиментами, как космической пылью. Вот что сделало вас тем, кем вы являетесь, а не тем, кем стали. Но как вы сможете выиграть? Торчать на амфетаминах? Они чертовски дорого стоят. Шесть миллионов способов умереть, пойдите вперед и выберете один. Я думаю, что один из нас должен пойти вперед, в пещеры, для того, чтобы расставить свечи. Разыскиваемый за кражу, они сказали, что я буду нести ответственность. Я не могу определить, что является реальностью, а что — вымыслом. Вижу, что вы могли бы выиграть, но вы потеряли хватку.
С новым глотком жизни Марк может приняться за извлечение нужной информации на карты пополнения телефонного счета. В то же время, сны Яна блуждали по тропинкам, которые они же создавали, а время наслаивалось само на себя.
" — Да, я знаю, но…
— Но ты почти с ней не говорил.
— Ну, верно, но…
— Такое впечатление, словно ты даже избегаешь ее.
— Впечатление, наверное, и такое, но…
— Я в тревоге… Она слишком мила… Лучше поберегись.
— Поберечься? А почему еще, на твой подслеповатый взгляд, я стараюсь держаться от нее подальше? Я берегусь! Потому что она слишком мила! Она добра, нежна и опасна. Следует быть с нею поосторожнее…»
Сказать по правде, оба кузена, находящиеся в одной квартире, тревожились. И боялись. Ибо дело было не только в «загадочной девушке»: вся маленькая «общая» семейка была доброй, нежной и опасной, от дедов до последнего червячка–детеныша. Они стали небезразличны. И по мере того, как в сердце разрасталась раковая опухоль этого чувства, сердце набухало страхом. «Сердечная избыточность». Самый коварный недуг, зачастую поражающий тот мифический орган, что гонит жизнь по жилам: щемящая ишемия, осложненная аритмией страха. Детская игра «холодно–горячо» в степени лихорадки. Мы тоскуем по близости —
И к этому списку можно добавить еще одно простое правило: «Никогда не напивайся сверх своей меры». Ибо, как мне представляется, именно выпивка, чертов алкоголь окончательно протравил замок на последней двери, хранящей пошедшее уж было на поправку эго… Он протравил замки, засовы, расшатал петли, и не успел сообразить о надвигающейся опасности.
В коридоре послышались шаги, уже немного более уверенные, нежели несколькими часами ранее. Ян прошелся по ковру, заглянул в комнату, где его товарищ уже управился с декодированием аудиочастот, записью на SSD-накопитель отснятого с помощью скиммера видео и просмотром «Зеленой мили».
— Сколько сейчас времени?
— Пять. — ответил Марк, не посматривая в сторону силуэта Яна.
— Надеюсь, что пять часов дня?
— Вид с окна подскажет тебе правильный ответ. — все так же безпристрастно говорил «мистер Блащиковски».
— Ура. — промычал Ян. — Я был прав. Где сейчас еще пять часов?
— В смысле? — с удивлением от глупого вопроса, но все же решился взглянуть на кузена Марк.
— Учитывая географическое положение.
— Везде.
Ян все еще простаивал на пороге, как опытный водитель прогревает свой ржавый драндулет. Спустя десяток–другой секунд Ян произнес:
— Чего у тебя есть попить?
— Лишь виски да вино, но от этого ты будешь не в восторге. Попей воды с-под крана.
Ничего не ответив, Ян развернулся и пошлепал своим 45-м размером ноги на кухню. Марка же в это время изнутри распирало. В эмоциональном плане. Злость и интерес к новоиспеченной персоне формировали фрустрации и возможную несдержанность, а переизбыток дофамина в организме лишь способствует этому. Но Марк держался как мог, и для того, чтобы не заорать во всю глотку сгоряча, он даже пытался не смотреть в глаза своему другу. Хотя, компетентность и интеллигентность здесь не к месту.
Ян возвращался с кухни в своей же помятой одежде. Он присел на диван рядом с креслом Марка, и обхватил руками собственную голову — то ли от стыда и чувства вины, то ли попросту от головной боли. Вот так они и сидели. Марк сидел и просматривал моменты фильма, которые он упустил за сном, а Ян о чем–то размышлял или готовился к предстоящей буре. Но «мистер Блащиковски» не сдержался.
— И все же: кто она?
Ян плавно, даже элегантно, отдернул голову от ладоней, и сделал вид, как будто не понимает о чем допрашивает его Марк. Господи, какой же идиот. Спили, как дешевую шлюху. Еще и деньги отняли. Но поняв, что его равнодушие тщетно, Ян все же решился на издавание звуков:
— Знаешь, возможно я и виноват. Виноват в том, что не посоветовался с тобой. Виноват в том, что самовольничал и ничего тебе не говорил. Взять хотя бы сегоднешний случай. Да, это была она вместе со мной в супермаркете. — Марк теперь с немного большим интересом вглядывался в лицо Яна. — И вообще, раз уж мы о ней заговорили, то вынужден сказать, что мы с ней уже знакомы несколько месяцев.
— Да уж, ты меня делаешь глупцом. Но меня больше интересует то, как вы познакомились. А уж тем более — как ты заставил ее помочь тебе? Знает ли она, что ты частенько таким балуешься? И какого лешего ты «спалился» о своем «хобби»? Зачем, черт бы тебя имел!? — в последнее предложение Марк отдал всего себя и свой голос.