Золотой ретривер
Шрифт:
— Скучал без меня? — произнес Ян, думая, что обладает невероятной ловкостью и решившись красиво выпрыгнуть из–за спины. Не получилось. Марк демонстративно, как будто игнорируя слова и глупое действие Яна, выливает остатки виски себе в шот. Но все же решается произнести несколько слов:
— Нет. Но прекрасно слышал, как твои ручьи бьются об унитаз. Надеюсь это был не пол, а именно унитаз?
— Вроде.
Ян присел, уперся локтями в стол, а голову нежно положил в ладони. Марк спорил сам с собой о том, сколько еще протянет Ян.
— Откроем еще бутылочку? — сказал незаметно издевательским
— Нет, благодарю тебя.
— Как хочешь.
Более еще нисколько не протянул. Теперь, когда Яна ничего не сковывает, Марк может вопрошать о том, что стало причиной визита Яна в квартиру Марка.
— И все же — кто такая Юля?
В опьяненных глазах Яна читались одновременно несколько эмоций — и удивление от того, что Марк смог выведать «сверхсекретную» информацию, и страх от того, что его старший кузен может обозлиться от того, что он скрывал от брата отношения с кем–то «левым». Мог хотя бы познакомить. Онемевшие губы начали бормотать:
— Видишь ли, друг мой, это моя знакомая с которой я недавно познакомился. Она удивительна.
— Погоди! То есть это твоя девушка? Я подозреваю, что ты чего то, да не договариваешь.
— Не-а. Скорее просто друг.
Марк в легком озарении гнева все чаще перебивал Яна.
— Так это она тебе сегодня подсобила?
— Почему сразу она?
— Ну уж не бабка твоя, это точно. — Ян уже приоткрыл рот, чтобы исправить или дополнить услышанные слова, но Марк поднял и быстро покачал указательным пальцем, для того, чтобы Ян дослушал. — Даже если так, то как ты ее уговорил?
Ян ничего не мог выдавить из себя. Либо ввиду того, что его от принятого алкоголя уже клонило в сон, или же от того, что не мог придумать оправдания. Так они посидели около тридцати секунд, Марк вглядывался в лицо Яна, а тот в свою очередь стыдливо опускал глаза, как будто ученика в школе вызывают к доске, а он не знает ответа на заданный вопрос.
— Черт! — взревел Марк, испугав Яна так, что тот дернулся. — Я тебе мамка?! Если будешь так самовольничать и тебя из–за твоих же шалостей посадят, то я тебя намеренно не вытащу. Плохо это, мальчик мой, очень плохо.
Наконец в кухне обрелась тишина, так сподобившаяся Яну. Как бы подведя итог, Марк произнес:
— Иди в мою спальню, выспись. А когда протрезвеешь — мы поговорим более серьезно.
Ян медленно приподнялся, опираясь на стол, а уже через несколько мгновений виляя шел по коридору в сторону спальни, где обычно спал «мистер Блащиковски». Он же, в свою очередь, наблюдал за крайне неуверенным передвижением своего товарища. Когда тот зашел в комнату, Марк облегченно вздохнул от того, что ему не придется помогать вставать Яну. Сам же Марк потопал в гостиную комнату, где уселся на кресло перед журнальным столиком, включил ноутбук, запустив на нем фильм «Зеленая миля». Но никакой кофе не мог уклонить его от неизбежного — сна. Последнее время он слишком часто спит, правда? Надо с этим не так сильно частить. С окна соседской квартиры вылетают песни Высоцкого, делают петлю, и, подобно голодным птицам, залетают в окна комнаты, где на кресле разлегся Марк:
«Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?
Мне — чтоб были друзья, да жена —
Марк со стороны наблюдает проявления агрессии, страха и дискриминации одновременно в представлении, отлично справляющимся с показанием проявления эмоций и психологических состояний. В школьном дворе ребята решили избить своего сверстника. Тот пытается отбиваться, машет руками, но толку от этого мало. Все равно, что дергать руками, когда падаешь с высоты птичьего полета. А развлекавшимся парням не ведомо правило «лежачего не бьют».
Избитый уже безнадежно испачкал свою одежку, а по количеству красной жидкости истекающей из носа, можно догадаться о количестве времени, в течении которого над ним измываются. И никого осведомленного вокруг нету, нету человека, который мог бы, по крайней мере, узнать причину передряги, или же друга пострадавшего, попытавшегося унять это беспокойство. Но уже читаются симптомы скуки, окутывающей парней, стоявших на ногах и этими же ногами пинали мальчика. Вдруг кто–то услышал как с другого конца города его зовет мать, для того, чтобы он вынес мусор, пошел в магазин за продуктами и сделал уроки:
— Довольно! С него хватит.
Парни ударили по юбилейному и уже ноги захотели понести их подальше от избитого паренька. Но этот же малыш захотел им что–то доказать и кровью выдавливал со своей ротовой полости слова:
— Знаете причину по которой вы меня избиваете толпой?
Ребята остановились, услышав то, что парень решился сказать хоть что–нибудь. Он, сделав паузу, продолжил:
— Потому, что я отличаюсь от вас. Но почему это обязательно плохо? Кроме того, по одиночке вы меня никогда не осмелились бы ударить. Вы хотите показать своим друзьям, что можете ударить меня ни за что? — услышав в ответ тишину, он набрался смелости и его слова оседлали дикого жеребца и поскакали дальше, а сам он смог приподняться на ноги. — Вы хотите показать, что вы злые? Но хорошо ли это? Вспомните мультфильмы, которые вы смотрели, да и сейчас смотрите. Там всегда побеждает добро, а зло проигрывает. Вы думаете, что люди, делающие мультики, обманывали нас?
Оратор на секунду замолчал и это было его ошибкой. Один с его «товарищей» подошел поближе, замахнулся маленьким кулачком и направил всю кинетическую силу в сторону потерпевшего:
— Speak white!
Потерпевший же, в свою очередь, не смог увернутся оттого, что головокружение мешало ему среагировать на удар, и упал на сухой грунт, где даже трава не росла. А возможно именно головокружение являлось причиной столь бурной речи. А теперь, когда он поражен, как он покажется мамочке в таком виде?
Марк, наблюдавший за всем этим с самого начала, знал, что не может ввязываться во все это, ибо высока вероятность того, что он нарушит пространственно–временной континуум. Когда парни ушли по своим тропам, Марк все же подошел к малышу, спросил как он себя чувствует, помог ему встать и дал носовой платок, чтобы тот вытер красные пятна со своего лица.
— Спасибо, дядь.
Кто знал, что встреча прошлого и настоящего так сильно изменит жизнь десятилетнего парня? Обочина, объездная дорога, что–то второстепенное не должно возвышаться на пьедестале сознательности.