Золотой лев

Конев Андрей Федорович

«Вот так, наверное, и сходят с ума, — подумал он. — Начинают везде подозревать присутствие нечистой силы! Верно говорят, что страх отнимает половину души».

— Макс! Ты какой-нибудь заговор знаешь?

— Какой заговор?

— Ну против Чёрного Генерала… И вообще.

— Так ведь нет никакого Чёрного Генерала. Сам говоришь: брехня.

— Брехня, — кивнул Санчо. — А всё-таки?

— Знаю, — помедлив, ответил Максим. — Только Золотой Лев нужен. Или шерсть чёрной собаки.

— Может, вернёмся, вырвем клок у того пса?

— Не пёс это был, — глухо сказал Максим. — Неужели ты этого не понял?!

Эй, смотри! Ещё одна комната…

Несмотря ни на что, присущее любопытство не покинуло мальчишек. Они заглядывали во все боковые помещения, бывшие некогда складами, казармами или рабочими кабинетами. В некоторые комнаты они не могли попасть: двери были закрыты, а на стене висел кодовый замок. Но таких комнат было немного — в основном все двери были распахнуты настежь.

Сломанная мебель, обрывки каких-то схем, металлические контейнеры — всё это было свалено как попало, всё было покрыто толстым слоем пыли, разломано, позабыто. Хозяева ушли, а вещи так и остались здесь, брошенные за ненадобностью. Коридорам и комнатам не было конца.

Ать, два… Левой, правой. Незаметно мальчишки перешли на строевой шаг. Так легче было шагать. Три, четыре… Низкий каменный потолок. Серый, шероховатый, с налётами плесени. Издалека, в мёртвой глубине тесных коридоров, были слышны слабые шорохи, словно остановившееся время ворочалось во сне с боку на бок. Безысходность. Тупик.

— Холодно, — пожаловался Великий Магистр. — И есть хочется.

Санчо тоже замёрз. Холод пробрал его до костей, ноги чуть судорогой не свело. И потому каждый шаг давался уже с трудом. Это была работа, тяжёлая работа, которую нужно делать, чтобы выбраться из каменного подземелья, похожего на склеп.

Ать, два… Левой, правой…

Самое плохое в их блужданиях было то, что мальчишки не могли запомнить путь и несколько раз проходили по одним и тем же тёмным коридорам, сами того не ведая. Им уже казалось, что они всю жизнь только и делали, что блуждали в этом подземелье, заглядывали в покинутые комнаты, слушали тишину. Не верилось, что где-то светит солнце, поют птицы, дует свежий, наполненный запахами и жизнью ветер.

«А может, и не было никакого солнца? — подумал Санька. — Может, тот, другой, яркий и радостный мир нам только приснился, пока мы бродили по этим катакомбам? И нет неба, нет солнца, нет других людей и Антонины тоже нет…»

И тогда Санька подумал, что даже если он и выдумал всё это: солнце, небо, траву, сражения с левобережными пиратами из клана Синего Дракона и Антонину, — то это самая лучшая выдумка, и она гораздо важнее и лучше реальности этих коридоров. Может быть, это мрачное и угрюмое место и есть единственный мир, но тогда он никуда не годится! Всё равно воздушные замки прекраснее выгребных ям. И поэтому он не может предать свой выдуманный мир. Он будет грезить о Тоньке, глядя на покрытые лишайником своды коридоров. И пусть на свете, кроме него и Макса, никого больше нет! Но он будет жить достойно, как Знаменитый следопыт, потому что, зная худшее, нужно вести себя как можно лучше.

А силы были на исходе. Голод и жажда становились всё настойчивее, воображение рисовало белоснежные скатерти, уставленные всевозможными блюдами и напитками. Даже ненавистная манная каша казалась теперь Саньке лакомством.

— Наверняка выход из лабиринта находится совсем

близко, за этим поворотом, — подбадривал он Великого Магистра. — Нет? Тогда за следующим. Опять ошибочка? Прекрасно, всё в порядке… Значит, за следующим… И кто только придумал эти коридоры!

Они шли вперёд, сворачивали в боковые переходы, поднимались по лестницам, заглядывали в пустые помещения… В одной из комнат они наткнулись на чьи-то кости. Отличные кости — каждая начисто обглодана.

— Наверное, здесь была гауптвахта, — предположил Макс. — А это узник, о котором все забыли. Бедолага!

— А дверь?! Посмотри!

— Ну и что?

— Она запирается изнутри! А где ты видел, чтобы узник сам себя запирал?! Так что никакая это не гауптвахта! Так — комната психологической разгрузки и отдыха.

— Хорошенькая разгрузка!.. — Максим посмотрел на кости и поморщился. — Вот тебе и отдохнул…

Санчо промолчал.

— Знаешь, — сказал Макс, по привычке дергая себя за ухо. — Я уже ничего не боюсь. Просто не хочется, чтобы всё закончилось вот так… Опять же, с пиратами из клана Синего Дракона нужно разобраться…

Санчо тяжело вздохнул, но тут его ухо уловило слабый звук. Сначала он подумал, что ему просто показалось и биение собственного сердца он принял за посторонний шум. Но звук повторился: неясный шорох, чей-то шёпот… А потом откуда-то сверху раздался оглушительный рёв, от которого заложило уши и весь мир завертелся в бешеной пляске. С воинственным клёкотом на рыцарей Золотого Льва обрушилась рассвирепевшая стая крылатых вампиров.

Их было много — целые сотни, а может, и тысячи. Воздух просто закипел от взмахов их кожистых крыльев, от пронзительного писка, который временами даже заглушал кровожадный рёв неведомого чудовища.

— Ура! — отчаянно закричал Великий Магистр и начал размахивать луком, как дубинкой.

Рыцари Золотого Льва приняли бой. Они сражались отчаянно, не жалея сил, сбивали на лету беснующихся демонов, однако врагов было слишком много — мальчишки буквально увязли в клокочущей ненавистью стае. Но они не сдавались, и стая дрогнула, стая умчалась прочь, в темноту, и остался только вой да треск, а потом что-то щёлкнуло и прямо с потолка, из крошечного динамика, грянул голос.

— Куда вы, чёрт побери, запропастились, маленькие шалопаи?! — спросил он. — Если вы меня слышите, то возьмите какой-нибудь камень и подойдите к ближайшему номеру, нарисованному на стенах. Там буква и три цифры. Если первая «А», стукните камнем по трубе один раз, если «Б» — два раза, если «В» — три раза… Понятно? Так мы и узнаем, где вас, чертей, носит. А потом определим цифры…

Это был голос дяди Гоши.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ТАИНСТВЕННЫЕ СЛЕДЫ

О, сколько было радости, когда из узкого бокового прохода, словно из стены, выскочила Антонина и закричала: «Ура! Нашлись! Нашлись!». Никогда ещё Санька и Максим не радовались её появлению так, как сейчас. Они бросились к ней обниматься, и жали руки, и пытались рассказать о своих злоключениях и не могли, потому что горло словно сдавила чья-то рука, а глаза набухли от слёз.