Золотой дождь
Шрифт:
Букер чуть не заплакал от радости. Он купил бифштексы и бутылку безалкогольного вина. Чарлин зажарила бифштексы, и мы праздновали до полуночи.
Я не планировал вставать сегодня утром до семи, но около двери слышится громкий стук. Это мисс Берди. Вот она с шумом поворачивает входную ручку и возглашает:
– Руди, Руди!
Я открываю засов, и она впархивает ко мне.
– Руди? Вы уже не спите?
Я стою в маленькой кухне, и она внимательно оглядывает меня. На мне гимнастические трусы и тенниска, так что вид вполне приличный. Но я только-только продрал
Солнце едва встало, но передник мисс Берди уже испачкан землей, туфли в грязи.
– Доброе утро, – говорю я, изо всех сил стараясь не показать раздражения.
Она серо-желто улыбается.
– Я вас разбудила? – чирикает она.
– Нет, я как раз вставал.
– Ну и хорошо. А то надо поработать.
– Поработать? Но…
– Да, Руди. Вы уже забыли об иголках? Время приниматься за дело, они сгниют, если мы не поспешим.
Я хлопаю со сна глазами.
– Но сегодня пятница, – бормочу я не очень уверенно.
– Нет. Суббота! – отрезает она.
Мы несколько секунд молча глазеем друг на друга. Я смотрю на часы – привычка, которую уже приобрел за три дня работы.
– Сегодня пятница, мисс Берди. Пятница. И мне надо на работу.
– Сегодня суббота, – повторяет она упрямо. Мы опять молча глазеем друг на друга. Она смотрит на мои трусы. Я изучаю ее грязные туфли.
– Послушайте, мисс Берди, – говорю я дружелюбно. – Я точно знаю, что сегодня пятница и через полтора часа я должен быть на работе, где меня очень ждут. Мы займемся иголками в уик-энд. – Конечно, я стараюсь ее задобрить, потому что планирую завтра утром восседать на своем рабочем месте.
– Они сгниют.
– Но не сегодня же. – А вообще могут ли иголки сгнить, если они в мешке? Вряд ли.
– Но завтра я хотела заняться розами.
– Хорошо, но почему бы вам не заняться розами сегодня, пока я в офисе, а завтра мы займемся иголками?
С минуту она пережевывает услышанное, и вдруг мне становится жалко ее. Плечи у нее опущены, лицо печальное. Трудно сказать, смущена ли она.
– Но вы обещаете? – спрашивает она кротко.
– Обещаю.
– Вы говорили, что будете работать во дворе, если я снижу квартирную плату.
– Да, конечно. – Разве можно это забыть? Она уже раз десять мне напоминала.
– Ну что ж, ладно, – говорит она так, словно только затем и пришла, чтобы услышать отказ. Она выходит и спускается вниз, что-то бурча под нос. Я спокойно закрываю дверь и думаю, когда же завтра утром она придет и вытащит меня из постели.
Я одеваюсь и еду в офис, около которого припарковано уже с полдюжины машин. В некоторых окнах горит свет, а еще нет и семи утра. Я жду в автомобиле, пока еще один служащий не подъезжает к парковке, и, совершенно точно рассчитав, нагоняю у самой входной двери мужчину средних лет.
В руке у него портфель и высокий бумажный стаканчик с кофе, который он старается удержать, пока другой рукой нащупывает в кармане ключи.
Он вздрагивает, увидев меня. Это, конечно, не самый криминальный район Мемфиса, но все же его центральная
– Доброе утро, – говорю я приветливо.
– Утро, – ворчит он в ответ, – вам что-нибудь надо?
– Да, сэр. Я новый помощник Барри Ланкастера, только что принятый на работу.
– Имя?
– Руди Бейлор.
Руки его на минуту останавливаются, он сильно хмурится.
Нижняя губа искривляется и выпячивается вперед, он качает головой:
– Не выдумывайте. Я здесь управляющий делами. Мне о вас никто не говорил.
– Честное слово, он нанял меня, но всего четыре дня назад.
Он вставляет ключ в замок, опасливо оглядываясь через плечо. Этот парень думает, что я вор или убийца, но я в костюме и в галстуке и выгляжу очень симпатично.
– Извините. Но у мистера Лейка очень строгие правила безопасности. Никто не может войти до начала и после конца рабочего дня, если человек не значится в платежной ведомости. – Он почти впрыгивает в дверь. – Передайте Барри, чтобы утром мне позвонил. – И захлопывает дверь прямо перед моим носом.
Я не собираюсь сшиваться на ступеньках, словно нищий, пока не появится еще какая-нибудь персона, чье имя значится в ведомости. Поэтому проезжаю несколько кварталов до ближайшего дешевого кафе, где покупаю утреннюю газету, рожок и кофе. Я убиваю час, дыша сигаретным дымом и слушая чужую болтовню, затем возвращаюсь на парковку, где теперь еще больше машин. Хороших машин. Элегантных немецких и других импортных сверкающих лаком машин. Я осторожно выбираю свободное местечко возле «шевроле».
Дежурная у первого поста уже несколько раз видела, как я прихожу и ухожу, но делает вид, что я здесь чужак и незнакомец. Я, однако, не намерен сообщать ей, что служу здесь, как она. Дежурная звонит Барри, и он дает мне зеленый свет на вход в лабиринт.
Барри должен быть в суде ровно в девять утра по делу о доброкачественности продуктов, поэтому очень спешит. Я твердо решил поговорить с ним, чтобы мое имя тоже включили в платежную ведомость, но время сейчас неподходящее. Мое дело может и подождать день-другой. Барри засовывает папки в объемистый портфель, и с минуту я надеюсь, что он и меня возьмет как помощника на судебное заседание. Но у него другие планы.
– Хочу, чтобы вы поехали к Блейкам и вернулись назад с уже подписанным контрактом. Это необходимо провернуть теперь же. – Он прямо-таки подчеркивает слово «теперь», так что я уже не сомневаюсь насчет своего местоназначения.
Он подает мне тоненькую папку.
– Здесь контракт. Я приготовил его прошлой ночью. Просмотрите его. Нужны подписи всех троих Блейков – Дот, Бадди и Донни Рея, так как он уже взрослый.
Я решительно киваю головой, но предпочел бы, чтобы меня вздули, чем ехать к Блейкам и провести у них все утро. Наконец мне придется встретиться с Донни Реем, а я бы эту встречу отсрочил навсегда.
– А что потом? – спрашиваю я.
– Я пробуду в суде весь день. Приезжайте и отыщите меня в зале заседания у судьи Андерсена. – Звонит телефон, Барри взмахом руки отсылает меня – мое время кончилось.