Золотое руно

Грейвс Роберт

–  Вы не слыхали, что произошло в Трое с тех пор, как вы в последний раз заходили в эти воды?

–  Нет, - ответил Аргус.
– Умоляю, скажи мне! Я пекусь о благосостоянии этого знаменитого города, с которым, как афинянин, торговал много лет.

Арас начал:

–  Есть один грек по имени Геркулес, о котором вы, должно быть, слышали…

Аргус нетерпеливо спросил:

–  Ты имеешь в виду Геркулеса Тиринфского?

Арас ответил:

–  Думаю, он по рождению тиринфиец. Это, по крайней мере, тот Геркулес, который явился однажды в Амазонию и убил царицу Ипполиту - мужчина исполинского роста и силы с окованной медью дубиной и в львиной шкуре.

Аргус сказал:

–  Этого Геркулеса все мы знаем. Он был членом нашего экипажа по пути туда.

–  Геркулеса, - продолжал Арас, - привели в ярость вести, что

мисии похитили у него его приемыша Гиласа и переправили его в Трою. Поэтому он отправился в Кизик к долионам, к царю Перкоты, и в еще одно или два небольших греческих поселения на Мраморном море и собрал флот в шесть кораблей. С этим флотом он поднялся ночью по Скамандру, захватил врасплох троянский флот и сжег его, затем, ворвавшись в саму Трою и разбив при этом в осколки главные ворота своей огромной дубиной, появился внезапно в дворцовом зале царя Лаомедонта и потребовал удовлетворения за нанесенные ему обиды. Лаомедонт, хотя и лишился ума от страха, знать не знал, какое такое оскорбление он нанес Геркулесу, и вежливо спросил, на что тот жалуется. Геркулес начал долгий рассказ о каких-то кобылах-людоедках, которых он вверил попечению Лаомедонта несколько лет назад и которых ему не вернули. Лаомедонт ответил, что после того как Геркулес упомянул кобыл, он их вспомнил. Они находились в очень жалком состоянии, когда прибыли в Трою; истина заключалась в том, что Геркулес не только отказывал им в человечине, которой одной лишь они и питались в стойлах своего прежнего фракийского владельца, царя Диомеда Бистонийского, но и загнал их. Геркулес велел Лаомедонту прекратить его оскорблять и сознаться, что случилось с кобылами. Лаомедонт ответил, что они почти сразу же сдохли. Геркулес назвал его лжецом, но сказал, что согласится принять вместо похищенных кобыл такое же число кобылиц Ганимеда. То были лаконийские кобылицы, посланные в Трою царем Эврисфеем в качестве выкупа за смерть сына Лаомедонта Ганимеда, которого убили в стычке с ахейскими пиратами. Вместе с даром пришли утешительные вести, что душа Ганимеда вознесена на Олимп на спине орла - или так утверждали пираты; несомненно, Зевс сделал его своим бессмертным виночерпием.

–  Я хорошо помню этот случай, - сказал Аргус.
– Значит, Лаомедонт действительно вручил Геркулесу кобылиц?

–  К несчастью, он заколебался, - ответил Арас.
– Разгневанный Геркулес спросил у него тогда: "Где Гилас, эй ты, мерзавец?" Лаомедонт ответил, что это имя ему незнакомо. Геркулес объяснил, что Гилас был его фессалийским приемышем, самым прекрасным и очаровательным в мире мальчиком. Он обвинил Лаомедонта в том, что царь скрывает мальчика у себя. В этот миг один из сыновей Лаомедонта, жаждавший славы, попытался убить Геркулеса, обрушив на него с башни огромный камень. Он промахнулся, и Теламон Эгинский, спутник Геркулеса, убил Лаомедонта копьем. Затем Геркулес и его люди разграбили дворец и город, а почетных граждан забрали в плен.

Аргонавты испытали поразительное облегчение, слушая этот рассказ. Аргус спросил:

–  Кто теперь правит в Трое?

Арас ответил:

–  Геркулесу приглянулся Приам, сын-младенец Лаомедонта. Он подхватил ребенка и положил на отцовский престол, сказав: "Будь царем, дитя. Пусть троянский народ снова медленно вырастет, пока будешь расти ты, и вместе с тобой достигнет зрелости и мудрости".

Затем Аргус и Афас расстались, обменявшись множеством добрых пожеланий. "Арго", изменив курс, направился на юг к Тенедосу, Арас же сказал своим капитанам:

–  Плывем домой.

Однако, на обратном пути, в Сестосе, Арасу приснилось, что к нему явился Ээт, прикрывая обеими руками рану на животе, чтобы не выпали внутренности, и гневно вскричал: "Арас! Почему ты не повинуешься моим приказам? Предай в руки правосудия моих убийц. Привези обратно Руно". Арас ответил во сне: "Твое Величество, ты убит, и вместо тебя царствует твой сын Апсирт. Я повинуюсь его приказам, а не твоим". Ээт гулким голосом повторил: "Почему ты не повинуешься моим приказам? Я мертв, но мои приказы живут. Предай в руки правосудия моих убийц. Привези обратно Руно". Арас спросил во сне: "Где я найду Руно или твоих убийц?" Ээт ответил: "Плыви к Ээе, к дому моей сестры Кирки. Там ты найдешь Аталанту, мою убийцу, Руно и мою неверную дочь Медею, всех вместе".

И вот Арас, пробудившись, снова повернул и взял курс на далекую Ээю, хотя его капитаны горько на него сетовали.

ГЛАВА

СОРОК ПЕРВАЯ

Воссоединение на Ээе

Разграбив Трою, Геркулес по-дружески вернулся с Талфибием в Пелопоннесскую Элиду, где легко, в течение дня, как и было обусловлено, он совершил подвиг, очистив грязные конюшни царя Авгия. Он просто-напросто заставил колотушками и угрозами дворцовых слуг отвести два ближайших потока, которые, промчавшись через конюшни, унесли все нечистоты, да и кое-кого из животных. Затем он вернулся в Азию, чтобы возобновить поиски Гиласа и отомстить Калаиду и Зету. Блуждая по Лидии, он остановился отдохнуть близ Сардиса у святилища пупа ионийского героя Тмола, где произрастает ужасное змеевидное растение, поднимающееся выше человеческого роста, с малиновой чашечкой цветка и крысиным запахом. Тамошняя Главная Жрица, Омфала, сделала его своим возлюбленным и впоследствии, как говорят, родила мальчиков-тройняшек. Геркулес позавидовал ее приятной и спокойной жизни.

–  Как ты умудряешься всегда жить в мире с твоими соседями и друзьями?
– спросил он.
– Открой мне свой секрет.

Она ответила:

–  Спокойствие висит на трех тонких нитях.

–  На каких же?
– спросил он.

–  Разгадай мою загадку, - ответила она. Но он пришел в такое нетерпение, что она ему сказала: - Это - тонкая нить молока, которое мы выдаиваем из вымени наших овец и коз, тонкая нить кишок, которую я натягиваю на мою пеласгийскую лиру, и тонкая нить шерсти, которую мы прядем.

–  Молоко - добрая еда, - сказал Геркулес, - если его достаточно много выпить, и я признаюсь, что не вполне безразличен к музыке лиры. Но скажи мне еще о прядении: как простая работа пряхи рождает спокойствие?

Омфала спросила:

–  Возможно ли, чтобы ни одна женщина из тех многих сотен, с которыми ты был близок, не описала тебе удовольствие, которые дает прялка? Да нет в мире занятия, столь успокаивающего, как сидеть и прясть. Вьющееся веретено, вращающееся колесо, белая шерсть, которую щиплют пальцы, превращая ее в твердую и ровную нить, - это невыразимо приятные игрушки. И когда прядешь, негромко поешь сама себе, или болтаешь с подругами, или позволяешь разуму блуждать где угодно…

–  Хотелось бы мне попробовать, - жадно сказал Геркулес, - если ты не боишься, что я переломаю все твои колеса и веретена. В детстве мне не повезло, когда меня учили музыке.

Так и вышло, что Омфала научила Геркулеса прясть. Он быстро выучился и прял поразительно тонкую и крепкую нить. Он признался, что ему всегда хотелось быть женщиной и что теперь он, наконец, понял, как много удовольствия упускал. Омфала нарядила его в женскую одежду, помыла, причесала, заплела в косы его гриву, и завязала косы голубыми ленточками. В этом святилище пупа он был счастливее, чем когда-либо и где-либо прежде, потому что духи детей, не узнав его в его новом наряде, надолго перестали его мучить. Талфибий тоже потерял его след, и поскольку в святилище не имел права вступать даже вестник, Геркулес мог оставаться там в безопасности много лет, если бы не пришли вести из Теоса, города на побережье, что "Арго" зашел туда для починки. Идя вдоль берега из Тенедоса, корабль наткнулся на подводный риф, и только непрерывно вычерпывая воду, аргонавтам удалось добраться до берега и вытащить на сушу корабль; носовая обшивка по левому борту оказалась разорвана.

Когда Геркулес услышал эти новости, он швырнул прялку через двор, сорвал женское платье, схватил свою дубину, лук и львиную шкуру и в ярости помчался к морю.

Аргонавты ничего не добились, выслав навстречу Геркулесу Эхиона, чтобы вестник его успокоил. Калаид и Зет были предупреждены лесбийкой Метимной, что Геркулес намерен их убить за то, что они уговорили Ясона покинуть его близ устья реки Киос. И как только вдали показалась его мощная фигура, они спрыгнули с корабля и с поразительной скоростью помчались по речной долине, мечась из стороны в сторону, чтобы помешать ему целиться. И все-таки Геркулесу потребовалось пустить только две стрелы. Оба упали, каждый - пораженный под правую лопатку, и умерли на месте. Так Геркулес полностью им отплатил и, улыбаясь, подошел к оставшимся аргонавтам, дабы их приветствовать, и его косы с голубыми ленточками подпрыгивали на плечах. Он обнял Адмета и Акаста и сказал: