Золотое руно
Шрифт:
Они плыли вдоль западного побережья Черного моря без приключений. Берега оставались низкими, пока на третий день они не поравнялись с Гемосом, после чего пошел берег средней высоты с пустынными холмами на заднем плане. Ветры были легкими, но попутными, и на пятый день "Арго" обогнул поросший деревьями мыс с пологими желтыми берегами и прибыл в Салмидесс, летнюю столицу царя Финея. Все аргонавты сошли на берег, и Финей вновь разрумянившийся и деятельный, благодаря нормальному питанию, прошел, постукивая палкой, через двор, чтобы их встретить, и заплакал на шее у своих пасынков, Калаида и Зета. Когда они поведали ему всю историю своего плавания, он сказал:
– Поспешите домой, дорогие сыновья, как только Руно будет снова благополучно
Они пообещали так и сделать, но сказали:
– Впереди нас ждет опасность. Как нам ускользнуть от наших врагов-колхов и троянцев, их союзников?
Финей ответил:
– С вами нет ни Аталанты, ни Медеи, ни Ясона, и вы не везете с собой Руно. С чего вам страшиться колхов? Что до троянцев, то у вас на борту нет товара, который вызвал бы их ревность; а когда вы сообщите им, что Ээт и Апсирт оба мертвы и что престол Колхиды пустует, они благословят вас как добрых вестников и щедро угостят. Я ручаюсь, неурядицы колхов порадуют их слух, ибо Ээт навязал им множество невыгодных сделок и ограничил их торговлю с несколькими народами Черноморского побережья.
Получив такие заверения и отведав угощения, аргонавты спокойно продолжали свой путь. Но они отплыли без Орфея, которому нездоровилось с тех самых пор, как они оставили Колхиду и который за все это время ни разу больше им не сыграл. Когда Финей пообещал вернуть ему здоровье ваннами и слабительными и благополучно отправить его затем в его родную страну с достаточным эскортом, товарищи освободили его от клятвы оставаться с ними. К вечеру следующего дня они прибыли в пустынное место, поросшее зарослями земляничных деревьев, грубым кустарником и чахлыми дубами, к истокам озера Делкос. Там на белом, ослепительно сверкающем песчаном берегу они принесли в жертву богине Афине двух овец, которых захватили с собой из Салмидесса, моля ее, пока струилась кровь, снова благополучно провести их мимо Сталкивающихся скал.
Течение в Босфоре бежало еще сильнее, чем прежде, и хотя они скорбели, что нет больше в живых Тифия, чтобы их вывести, Анкей Большой, полагаясь на указания царя Финея, с уверенностью взялся за руль. Они пронеслись по проливу без происшествий за три часа, а то и меньше, и вскоре плыли вдоль северного берега Мраморного моря. Первую стоянку они сделали в просторной защищенной бухте, в которую впадает река Атирас, во владениях царя Финея; следующую - на песчаном берегу под сенью Священной горы; следующую - в Сестосской бухте. Это был первый привал по пути домой, который совпал с их привалом по пути туда. Ему суждено было стать последним.
Они стремительно промчались по Геллеспонту однажды ранним утром, когда солнце так и жарило с неба, а воды были синими, как ляпис лазурь; но свежая зеленая трава берегов увяла и выгорела, так как лето было теперь в разгаре. Столб дыма поднимался над троянским Дарданосом, когда они проплывали мимо, и еще один - над дозорной башней в нескольких милях ниже по течению. Они вопрошающе переглянулись, надели броню и держали оружие наготове, страшась худшего. Вскоре они увидали четыре или пять кораблей, выходящих из устья реки Скамандр. Линкей сообщил:
– Это - колхские корабли, эскадра Араса. Но я нигде не вижу троянских кораблей - ни на воде, ни на берегу.
Фронт, сын Фрикса, сказал Аргусу:
– Арас, главный адмирал, был много лет военнопленным в Перкоте, и поэтому понимает по-гречески. Пусть вестник Эхион поговорит от нашего имени. Несомненно, Гермес, его божественный отец, опять набьет ему полный рот вранья.
Идас на это грубо расхохотался, а Эхион обиделся. Он сказал:
– Не следует легкомысленно насмехаться над моим отцом Гермесом. Красноречие его таково, что он и правдой может обмануть столь же легко, сколь и ложью. Послушайте и услышите, что я не скажу колхам ничего такого, что не было бы чистой правдой, и все же затуманю их зрение непроницаемым облаком обмана.
С этими
– Несравненный Арас, - воззвал он, - у нас для тебя добрые вести. Твоя эскадра уже завершила свою судьбоносную миссию без риска и кровопролития и может теперь с честью вернуться домой. По бурным волнам Черного моря преследовал наш корабль твой царь, настойчивый и прозорливый Апсирт, и загнал нас, наконец, в ловушку в озере - в Журавлином озере, которое лежит в нескольких милях вверх по Фенхелеву протоку, северному из двух широких рукавов, обозначающих дельту Дуная. Когда мы оказались отданы ему на милость, Апсирт потребовал от нас трех вещей: чтобы мы вернули ему его сестру Медею, вернули Золотое Руно святилищу Прометея и позволили ему свершить кровавую месть над нашей спутницей, Аталантой Калидонской, вероломный дротик которой пронзил внутренности твоего бывшего царя, блистательного Ээта. У нас был всего лишь один корабль против двенадцати. Как могли мы не сдаться? И все же в столь сильном гневе был на нас твой царь, что кровь, царственная кровь, брызнула и пролилась, прежде чем удалось разрешить спор. Поэтому, увы, не только Аталанта и царевна Медея покинули "Арго", но ты не видишь среди нас больше ни Ясона, наследника царя Эсона Фтиотийского, ни Мелеагра, наследника царя Ойнея из Калидона в Аркадии, ни Меланиона, внука обреченного судьбой Ээта. Пусть эта мачта обрушится и разобьет мне голову, если я тебе лгу. Взойди на борт, о господин с просоленной бородой, и, пожалуйста, убедись сам, что мы не скрываем от тебя ни Руно, ни кого-либо из названных мной лиц. Нам сохранили жизнь. Мы возвращаемся с пустыми руками в Грецию с другим предводителем, и когда история наших приключений разойдется по Греции, не думаешь ли ты, что она вызовет смех? Будь уверен, после того, что мы повидали и выстрадали, никто из нас никогда не пожелает вновь бросить вызов вашему негостеприимному морю.
Арас был человеком подозрительным. Пребывание в плену в Перкоте, в доме отца Клеты, царя Меропа, научило его не доверять никому из греков и сомневаться в словах всех вестников, вышедших из Коллегии Гермеса на горе Киллена. Он пожелал, чтобы "Арго" лег в дрейф, пока он не подойдет к борту. Аргус положил корабль в дрейф и позволил самому Арасу взойти на борт, но больше - никому из колхов.
Арас, тщательно обыскав судно, удостоверился, что Руна на борту нет. Он обнаружил под сиденьем кормчего рундук с двойным дном, но там не было ничего, кроме янтарных бус и филигранных головных украшений, в которых он узнал украшения Медеи.
– Здесь у вас - краденое имущество, - воскликнул он.
– Нет, нет!
– вскричал Пелей, который никогда не терялся.
– Это мое. Царевна сама дала их мне как подарок моей жене в благодарность за проявленную к ней доброту. Ибо когда царь Апсирт нас настиг, Ясон пригрозил, что собственными руками убьет Медею, если Апсирт не позволит ему оставить себе Руно. Но я ему воспрепятствовал.
Арас приказал двум морякам-колхам, опытным пловцам нырнуть под "Арго" и доложить, не прибито ли Руно к его днищу - хитрость, которую часто применяли купцы, чтобы обмануть троянских таможенников. Но моряки ничего не нашли, и Арас волей-неволей вынужден был оставить поиски. Он был убежден, что его одурачили, но не мог понять, где же таится обман.
Эхион сказал:
– Несравненный Арас, прежде чем мы уйдем, не примешь ли ты от меня подарок? Вот пара бронзовых наголенников, которые куда лучше подойдут к твоим крепким ногам, чем к моим тонким. Я взял их, когда мы грабили дворец Амика, царя бебриков. Он был примерно такого же сложения, как и ты, но наделен куда меньшим разумом - и этот недостаток привел его к гибели.
Арас с радостью принял наголенники. Когда он снова взошел на свой корабль, он сказал Аргусу самым сердечным тоном: