Золотое руно
Шрифт:
– Гилас! Гилас! Что с тобой? Что с тобой?!
Геркулес, сидевший и работавший на берегу, услыхал его крик и, схватив свою огромную дубину, скачками помчался в долину. Вскоре он встретил Полифема, который, стуча зубами, вскричал дрожащим голосом:
– О, дорогой Геркулес, приготовься к дурным новостям! Гилас пошел вон к тому ручью, но там следы обрываются. Он оставил кувшин, сандалии и платье из оленьей шкуры на траве, но на него напали разбойники, или дикие медведи, или какой-нибудь ревнивый бог унес его в небо… Я слышал, как он кричал.
Геркулес зарычал от ярости и муки, словно чудовищный бык, ужаленный оводом в чувствительное место. Он пробежал мимо Полифема и
– Гилас! Гилас, мой дорогой! Вернись! Вернись, я тебя простил! Я и не собирался тебя бить!
Полифем, вернувшись к аргонавтам, предупредил, что от Геркулеса сейчас можно ожидать, если Гиласа не удастся найти.
– Я уверен, он нас всех перебьет. Начиная с Тифия и Ясона.
– Все ясно, - сказал Эргин Милетский.
– Гилас бежал, пока ему не стало жарко, напился у источника, снял сандалии и одежду, чтобы поплавать, нырнул, очутился на слишком большой глубине и утонул.
– Он плавал, как рыба, - возразил Ясон.
– Должно быть, он ударился головой о подводный камень, и это его оглушило, - сказал Эвфем из Тенаррона.
– Такое случалось со многими неосторожными пловцами.
– Гилас был доблестным пареньком, - сказал Пелей.
– Мне будет его не хватать.
Мелеагр улыбнулся.
– Не думаю, что нам следует говорить о нем, как о мертвом, - сказал он.
– По тому, как он говорил однажды со мной и Аталантой на Самофракии, я сужу, что он всего лишь сбежал от своего хозяина. И, положа руку на сердце, не могу его ни за что корить.
Линкей сказал:
– Я заметил, что у него был с собой мешок, когда он уходил. Если он бросился в пруд поплавать, он бы оставил мешок на берегу вместе с сандалиями и кувшином.
– Я слышала, как там звенело, - сказала Аталанта.
Полифем сказал:
– Тяжелый мешок слева объясняет, почему след был таким ровным. Я не мог понять, почему вес кувшина не заставил след одной ноги отпечататься глубже, чем след другой.
– Тяжелый мешок, где что-то звенит?!
– вскричал Мопс.
– Тогда ясно как день, что паренек убежал. Он достаточно смышлен, чтобы ускользнуть от Геркулеса. Хотя бы на некоторое время. Как я себе представляю, он подастся сухопутным путем в Трою, там сядет на корабль до Лемноса и снова разыщет ту девушку, Ифиною.
Аргус сказал:
– Пелий видно говорил правду, когда предположил, что вес Геркулеса окажется слишком тяжелым для "Арго". Когда он вернется, боюсь, он пробьет огромные дыры в днище корабля. А не впал ли он снова в безумие? Взгляните на это невероятное весло, которое он сделал. Он действительно намерен им пользоваться, а оно длиной почти что с лодку. Все станут над нами смеяться, когда мы будем проплывать мимо.
Старый Навплий хмуро добавил:
– Это - самое чудное весло, которое я видел за те тридцать лет, что хожу в море. Для гребли оно слишком длинно, даже если Геркулес пересядет к противоположному борту. К тому же, как он вообще сможет его поднять? Или нам придется выбросить мачту и вставить весло вместо нее в вилку?
Где-то очень далеко слышались крики Геркулеса: "Гилас! Гилас!", но слабые отблески его факела уже не были видны. Они встревоженно обсуждали, а не донесет ли Гилас троянцам, что "Арго" идет в Колхиду; ибо если донесет, последствия будут серьезные. Но Аталанта вступилась за Гиласа, заявив, что он скорее откусил бы себе язык, чем выдал товарища, и что он - поразительно изобретательный лгунишка.
– Желаю ему удачи с женщинами, - сказала она.
– И все же не могу удержаться от беспокойства за него, теперь, когда он отдан на их милость, - клянусь честью, не могу!
Разговор продолжался.
–
– У нас у всех был тяжелый день. Доброй ночи, товарищи!
И все уснули, кроме Полифема, который не желал, чтобы Геркулес счел его уклонившимся от поисков. Он снова пошел вверх по реке в направлении, которое выбрал Геркулес, устало крича: "Гилас! Гилас!" и помахивая факелом.
Река Киос вытекает из большого священного озера, называемого Асканийским, у ближнего края которого находится древняя коллегия нимф Дятлов. Когда Гилас добрался до источника Пеги, он застал там Главную Нимфу, Дриопу, купающуюся обнаженной, ибо то был вечер новолуния, и она очищалась перед жертвоприношением. Гилас скромно отвел взгляд, но дерзнул попросить ее указать ему дорогу к Трое, рассказав о себе, почти ничего не скрывая. Дриопа влюбилась в него. Она сказала, что, если ему угодно, он может отправиться с ней в коллегию, где она спрячет его переодетым среди женщин, пока судно не отплывет. Он поблагодарил ее, она обняла его, но не по-медвежьи, как Геркулес, и нежно поцеловала. Она сказала, что поскольку он видел ее наготу и не обратился в лягушку или оленя, ясно, что сама Богиня устроила эту встречу: он может познать ее, она будет только рада. Так она его без труда соблазнила, ибо она была красивой женщиной, а он рад был почувствовать себя наконец мужчиной и насладиться милостью Богини. Он отдал ей в знак любви все украшения, но она посоветовала ему оставить свой кувшин, сандалии и платье близ источника, словно он утонул; а она уведет его с собой по твердой травянистой тропе, где его ноги не оставят следов.
Когда разъяренный Геркулес ворвался в коллегию в поисках Гиласа, Дриопа сказала ему, что ничего не знает. Он требовал, чтобы ему дали обыскать каждый уголок, и она не возражала, хотя коллегия считалась священным местом, и он не имел права пересекать порог. Он шагал из комнаты в комнату, разбивая шкафы и сундуки дубинкой, и грозно озирая перепуганных нимф. Он прошел мимо Гиласа, но не узнал мальчика в коротком зеленом одеянии и капюшоне; затем с ревом, рычанием и проклятиями он вернулся на заре к костру у лагуны. Приближаясь, он вопил:
– Вы, изменники, сговорились против меня! Я отомщу. Кто-то из вас украл у меня дорогого мальчика. Это ты, Ясон, или ты, Тифий. Я никогда не доверял ни тому, ни другому!
Но костер уже догорел, и Геркулес напрасно искал взглядом "Арго". Когда небо посветлело, он наконец увидел корабль, совсем маленький, на западе у горизонта, огибающий базальтовые скалы Аргантониоса. Поняв, что его бросили, он был сперва слишком удивлен, чтобы сердиться. Такого с ним еще не случалось. Он обшарил берег в поисках своей серебряной чаши и прочего имущества, которое, в чем он и не сомневался, они вытащили из его рундука и оставили ему. Но они вообще ничего ему не оставили, не считая рыбьих костей и его нового весла. Вот пираты!
На борту "Арго" все были в тревоге. За час до зари внезапный ветерок пронесся по долине, раздув догорающие угли костра так, что они ярко вспыхнули. От дыма Тифий закашлял и зачихал. Он проснулся и поднял Ясона, говоря:
– Вот тот самый бриз, который нам нужен. Прикажи всем на корабль.
Ясон закричал:
– Все - на борт!
Сонные аргонавты собрали свои пожитки и заковыляли по трапу на корабль, каждый сел на свою скамью, только Мелеагр покинул Аталанту и занял место Геркулеса. Ибо ночью между двумя влюбленными возникла ссора. Что говорилось с каждой стороны - неизвестно, но их дружеским отношениям пришел конец, и если им необходимо было друг друга о чем-то спросить, они прибегали к посредничеству Орфея.