Золотое руно

Грейвс Роберт

–  Ага, попал, как всегда, - прорычал он, когда все кругом зашумели в изумлении.

Возобновились крики: "Геркулеса! Геркулеса!" Но он простер правую руку и сказал:

–  Нет, приятели, не стоит выбирать меня, я слишком часто напиваюсь до бесчувствия. Кроме того, в любой момент этот треклятый вестник Талфибий, которого я зову Навозным Жуком, может подкрасться ко мне бесшумно и сказать: "Привет тебе от царя Эврисфея, благороднейший князь Геркулес. Принеси ему трезубец Посейдона! Тогда я буду вынужден оставить вас и отправиться совершать новый Подвиг: ибо всякий раз, когда отказываюсь подчиниться, детские голоса в моей башке звучат все

громче и громче, так что у меня перепонки лопаются, а невидимые руки щиплют меня за нос и ставят дыбом короткие волосики у меня на висках, там, где кожа особенно нежная. Выберите кого-то другого. После паузы кто-то закричал: "Адмета!", а кто-то - "Анкея Большого!", а кто-то еще - "Кастора и Поллукса!" Но никто не крикнул "Ясона!". Немного погодя Геркулес унял шум и гам, махнув рукой, и сказал:

–  Мой несчастливый друг, кентавр Хирон, поведал мне прошлой ночью, что он верит в способность Ясона возглавить экспедицию, если я сам откажусь. "Ты действительно имеешь в виду Ясона, сына Эсона?" "Да, - ответил он.
– Олимпийцы оказали ему необычайную милость, а я благодарен ему за то, что он помирил меня с лапифами. Знаешь, он какой? Большинство мужчин либо завидует ему, либо презирает его, а женщины влюбляются в него с первого взгляда. А поскольку женщины и среди дикарей и среди развитых племен держат тайные поводья власти и в конце концов добиваются своего, дар, которым наделила Ясона Богиня Нимфа, - не из последних. Он даже лучший предводитель, чем ты, Геркулес, которым все мужчины восхищаются, и никто из них не завидует, но при первом взгляде на которого любая женщина, если она в своем уме, подбирает подол и с криком удирает". Хирон справедливо славится мудростью, хотя и преувеличивает страх, который испытывают передо мною женщины. Поэтому, отказываясь сам возглавить экспедицию, я готов сразиться со всеми, по одиночке или сразу, кто посмеет оспаривать выбор Хирона. Но пусть никто меня не спрашивает, презираю я нашего Ясона или завидую ему.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

"Арго" отплывает

Ясон поднялся, чтобы от всего сердца поблагодарить Геркулеса, смиренно пообещав просить его совета всякий раз, как только возникнут сложности или стрясется беда, и всегда ему следовать.

–  Очень хорошо, - сказал Геркулес, - но если случится, что я сплю или пьян, посоветуйся с Гиласом. Его смышленость соперничает, а порой превосходит его красоту, и у него вдвое больше опыта дальних путешествий, чем у любого из присутствующих, кроме меня.

Ясон снова поблагодарил Геркулеса тем же смиренным тоном, а затем торопливо заговорил:

–  Господа, - сказал он.
– Давайте распределять по жребию места на скамьях. Прошу каждого вручить мне камешек, который можно будет узнать. Я перемешиваю их в своем шлеме, а Гилас будет вытаскивать их, не глядя, каждый раз по два. Так мы заполним поочередно все скамьи, начиная от скамьи, ближайшей к кормчему, и кончая носовой скамьей. Естественно, я исключаю Геркулеса: он должен отдыхать, пока все остальные гребут.

Вскоре Ясон собрал камешки у всех, за исключением Геркулеса, Гиласа и кормчего Тифия. Гилас, отведя взгляд, выхватывал их из шлема по два после того, как Ясон их все как следует перемешал. Поднимая их, он каждый раз спрашивал: "Чьи это камешки?" Но когда было образовано

тринадцать пар, в шлеме ничего не осталось, и стало ясно, что четверых не хватает. Двое оказались галосскими миниями, они покинули дворец вечером накануне под предлогом жертвоприношения Артемиде в третью ночь после новолуния, но с тех пор их никто не видел. Очевидно, они подумали как следует об этой затее и сбежали домой, побросав свое добро. Другой отсутствующей парой были Акаст, сын царя Пелия, и его друг, мирмидонец Пелей. Они приняли участие в спуске судна на воду, но вскоре Акасту пришло послание от царя, которому он не мог не подчиниться, приказывающее ему вернуться в Иолк и там ответить на жалобу царского управляющего по поводу его дурного обращения с рабыней. Поэтому Акаст ускакал на муле, а немного погодя Пелей последовал за ним.

Заспорили: отложить ли отплытие, пока эти двое не вернуться. Гилас сообщил присутствующим, что по дороге в Пагасы в запряженной быками повозке он был остановлен отрядом дворцовой стражи, растянувшимися примерно на милю от города, они подняли покрывало с лица Геркулеса, но быстро вернули его на место, узнав великана и объяснив, что ими получен строгий приказ не пускать царевича Акаста на борт "Арго". Так аргонавты поняли, что дело о рабыне и управляющем было только предлогом, под которым Пелий помешал сыну отплыть.

Идас, брат зоркого Линкея, сказал:

–  Акаст вполне может быть так же виноват, как и его отец. Полагаю, он в душе трус. Но я не думал, что мирмидонец Пелей удерет от нас столь постыдно, хотя, воистину, он - самый неумелый метатель дротиков, какого я когда-либо видел, и во всех поступках скользок, словно жирный угорь.

Старый Навплий подхватил:

–  И все-таки, думаю, лучше, когда на корабле - горстка гребцов-добровольцев, чем команда трусов.

Некоторые из его товарищей что-то неуверенно пробормотали в знак согласия.

Перевалило за полдень. Молодежь принялась шутить и рассказывать остроумные и непристойные байки - обычное дело на пирушке, когда все подвыпили. Но Ясон хранил молчание, завернувшись в плащ, не отвечая даже улыбкой на всеобщее веселье. Идас потянулся за спину Гиласу, наполнил кубок неразбавленным вином, опрокинул его себе в глотку, и еще дважды проделал тот же номер. И пустился в пьяный боевой танец. Встав в позу и указывая на Ясона сбоку большим пальцем, он начал декламировать какие-то нескладные стихи, которые звучали примерно так:

Ясон, Эсона сын, скажи мне, друг,

Да что с тобою приключилось вдруг?

В своих сознайся мыслях, не молчи,

Шепнуть не можешь - так вовсю кричи!

Ты что, стыдишься стать вождем у нас,

У лучших в сей стране, в сей славный час?

Храбрейший Идас - и удача с ним, -

Не Зевсом, а копьем своим храним! (И грозно потряс копьем)

Воспрянь же, трус, осуществи мечты

И голову под мышкой не прячь ты! (И передразнил Ясона)

Сам Идас - слышишь?
– в воинстве твоем,

А он владеет лучше всех копьем,

Он - победитель всех своих врагов,

Он не надеется на мощь богов,

И Аполлон герою не указ:

Украсть Марпессу вздумал как-то раз,

Но я не упущу добро мое:

Помчался я воинственно к жрецам…

[Здесь и далее стихи в переводе Г. Усовой.]

В этот миг вмешались Идмон и Мопс, Идмон схватил Идаса за ноги и опрокинул, а Мопс вырвал у него копье. Другие пытались удержать его, пока Идмон отчитывал его примерно следующим образом: