Золотое руно
Шрифт:
Теперь казалось, что Аталанта вовсе не хочет, чтобы Мелеагр ее забыл. Она села на скамью рядом с ним, а Линкей уступил ей свое весло. Ее соседи с ужасом заметили, что на поясе у нее три окровавленных скальпа.
Вскоре Акаст и Пелий спустились к дамбе и, смеясь, вскочили на борт. Они уселись вместе на носовой скамье и установили свои весла в весельных отверстиях, как раз когда Ясон и Линкей шестами отталкивали корабль от дамбы. Пока они гребли прочь от берега, Акаст рассказал своим товарищам, что случилось. Когда он добрался до Иолка, Пелий сказал ему, что его ни в чем не обвиняют и что повсюду расставлена стража, чтобы помешать ему вернуться в Пагасы. Акаст возмутился, не стал его слушать, пока не прибыл Пелей. Пелей, вступив в зал,
– Ты поступил мудро, - сказал ему Пелий, - очень мудро, ибо, если уж быть откровенным, я не надеюсь снова увидеть корабль, коли эти авантюристы отдали себя в распоряжение моего самонадеянного племянничка.
Тогда Акаст, притворившись, будто образумился, сказал:
– Раз ты тоже вернулся, дорогой Пелей, мне все равно, поплыву я или останусь. А ну-ка давай закатим пир, а завтра рано поутру поднимемся на Пелион и поприветствуем Хирона и позовем его с собой на охоту.
Пелий не возражал. И вот на другое утро они встали чуть свет, поднялись немного в гору, а затем повернули к Метоне, ибо Пелей заранее сообщил Ясону о своем плане и надеялся застать там "Арго". Вскоре они столкнулись с Аталантой, которая только что убила двух кентавров и скальпировала их…
– Кентавры не признают Артемиду Олимпийскую, - объяснила Аталанта.
– Они возненавидели ее с тех пор, как она перехватила коллегию нимф Рыб в Иолке и тем самым лишила их наслаждений. Трое из них подстерегали меня, когда я спускалась с гор со стороны Осы, и, несомненно, попытались бы учинить надо мной насилие, если бы я не пустила в них стрелы. Я начала стрелять немедленно и сама залегла в засаду, как только увидела, что они ко мне крадутся, я застрелила двух оставшихся. Чтобы избежать преследования их духов, я их оскальпировала - конские гривы, которые носят кентавры, легко снимать - и тем самым сделала их бессильными против себя, ведь их сила заключена в волосах. Нет, не бойтесь, капли крови, которые падают со скальпов, принесут кораблю удачу, а не беду.
Рассказ Аталанты поверг Ясона в ужас. Что бы она ни говорила, а духи кентавров, его родичей, почти наверняка явятся к нему отомстить за себя! И все же он не мог рисковать и вступить в спор с Артемидой. Наконец он сказал:
– Поскольку ты не убила моего приемного отца, Хирона, я могу тебе простить. Но, если бы ты убила моего приемного отца Хирона, тебе бы несдобровать.
– А разве я забыл тебе сказать, - вмешался Геркулес, - что мой старый друг-кентавр мертв? Вчера умер. Он, Гилас и я так чудесно проводили время - пировали, рассказывали о том, о сем, а затем… Не могу точно вспомнить, с чего началось, но помню, что какой-то другой кентавр начал заводиться и корчить мне рожи. Я шлепнул одного из них, и наверняка немного перестарался, потому что он смолк на веки. Другие завелись и решили отомстить за покойного.
– Геркулес убил около шести кентавров, - сказал Гилас.
– И опять детские голоса у него в голове звучат. Тот человек пытался его удержать, чтобы он все племя не истребил, но нарвался на одну из его стрел. Геркулеса одолели угрызения совести, как вы себе и можете вообразить, и мне пришлось утешить его еще одним кувшином вина. Вот почему мы так опоздали на берег.
Он называл Хирона "этот человек", чтобы не призвать его дух.
– Кентавры - это чума, - сказал лапиф Корон.
– Они напали на моего отца Кенея без всякого повода и забили его до смерти сосновыми бревнами. У меня всегда сердце начинает радостно биться, когда я слышу, что убит кентавр.
Тут Орфей поспешно заиграл умиротворяющую мелодию и запел:
Друзья, пусть каждый забудет
О прежних, темных делах,
Пускай ни печаль, ни страх
Не встанут на наших путях,
Надежда еще - будет.
– Спой еще раз строфу, фракиец, - сказал Геркулес.
– Ты прав.
Ясон не отвечал, пока Геркулес не повторил свой вопрос угрожающе, и тогда тот сказал сорвавшимся голосом со слезами в глазах:
– Этот человек был благороднейшим из всех моих знакомых, и я бы очень дурно подумал о себе, если бы не пролил слез при этой новости, ибо я вижу, что даже из глаз отважного Пелея бегут слезы, а плечи его вздымаются от рыданий. И тем не менее уж лучше, чтобы мой дорогой приемный отец и мои друзья-кентавры пали от твоей руки, благороднейший Геркулес, чем от чьей-нибудь еще. Ибо я знаю, что по возвращении в Грецию ты задобришь духа этого человека самыми великолепными приношениями и что ты и других духов не забудешь. Он и сам немного виноват, - ему следовало удержаться и не пить: вино - проклятие кентавров, как он сам часто говорил.
Так Ясон смягчил нарастающий гнев Геркулеса.
– Друзья, - сказал Аргус, - я предлагаю, чтобы мы воспользовались послеполуденным временем и выплыли из Пагасейского залива, прежде чем Пелий вышлет в погоню галеру.
– Спой эту песню еще раз, Орфей, - повторил Геркулес.
– Кстати, Лин, учитель музыки, которому я когда-то вышиб мозги его же лирой, занудный педант, не был твоим братом?
– Забудь мрачных эпизодов, Геркулес, - с печалью сказал Орфей и вскоре снова ударил по струнам.
"Арго" задержался не только в Метоне. Ясон вынужден был сойти на берег в бухточке посреди залива, называвшейся с тех пор Афета (или "берег расставания") и там принести Светлой Артемиде в жертву козленка, которого купил у пастуха за несколько кусков фигового хлеба. Но жертвоприношение их надолго не задержало, а Мелеагр уговорил Аталанту возложить скальпы кентавров на тот же алтарь, и у всех полегчало на сердце.
Вот какова история Аталанты: аркадиец Иас, один из вождей того самого царя Ойнея Калидонского, который посадил первый виноградник в Этолии, хотел сына, и когда его любимая жена умерла, родив дочь, которую назвали Аталантой, он приказал своему управителю бросить девочку в горах, чтобы она искупила этим убийство своей матери. Однако никто не посмел бросить ребенка, ибо дух ребенка куда труднее отогнать, чем дух взрослого. Управитель передоверил эту задачу своему помощнику, его помощник - свинопасу, а свинопас - жене. Жена свинопаса положила Аталанту на пороге горного святилища Артемиды Медведицы и сообщила свинопасу, что приказ Иаса выполнен. Говорят, будто настоящая медведица приходила каждый день с гор, чтобы кормиться медом в святилище, и позволяла Аталанте прикладываться к своим соскам. Аталанта была посвящена Богине и стала прославленной охотницей, когда она выросла, она бежала через лес или по пересеченной местности быстрее всех в Греции.
Вскоре огромный вепрь принялся опустошать поля и сады Калидона, в наказание, как считалось, за то, что царь оскорбил Артемиду, Госпожу Диких Зверей: Ойней не выделил Богине доли из жертвы, предложенной всем Олимпийцам, потому что ее лисы хозяйничали в его винограднике. Сперва никто не решался выйти против вепря, но наконец Мелеагр, царский сын, собрал отряд храбрых юношей со всех сторон Греции и пустился его преследовать. И все же Мелеагр избегал открытого нападения на вепря, не заручившись согласием Артемиды, и отправился к святилищу Медведицы с подобающим даром. Главная Жрица одобрила храбрость и благочестие Мелеагра, и не только благословила охоту, но и послала Аталанту принять участие в ней. Это вызвало неудовольствие его товарищей, среди которых были Идас, Линкей, Кастор, Поллукс, Адмет, Анкей Большой и Пелей. Все они сперва отказались охотиться в обществе женщины, сказав, что это принесет им неудачу. Мелеагр ответил, что если они сейчас откажутся от охоты, Артемида, вне сомнений, накажет их столь же сурово, сколь наказал и его отца Ойнея. И они пошли охотиться в очень скверном настроении, договорились, что тот, кто убьет вепря, получит его шкуру.