Золото Блубёрда
Шрифт:
Мы втроем провели неловкий день в гостиной. Ну, мне было неловко. Ни Каси, ни Спенсера, казалось, это не волновало.
Спенсер пришел домой и плюхнулся на диван, чтобы посмотреть баскетбол по телевизору. Каси устроился в кресле с откидной спинкой, чередуя просмотр игры со стиркой или уборкой в доме.
Моим планом было прочитать папин дневник и попытаться разобраться в царящем в нем хаосе. Но каждый раз, когда Каси вставал со стула, мой взгляд автоматически опускался на его задницу. Затем я проводила следующие
К тому времени, как Каси отправился на кухню готовить бургеры на ужин, я была как на иголках.
К счастью, насколько я могла судить, Спенсер ничего не знал. Точно так же, как он, похоже, не знал, что после того, как он лег спать, его отец унес меня к себе. Снова.
Вот вам и один раз.
Этот план рассыпался, как мокрая папиросная бумага, в тот момент, когда Каси взял меня за руку, и дернул подбородком в сторону своей спальни.
Но выходные закончились. Наступил понедельник, и пришло время взять себя в руки.
Этим утром в четыре часа я выскользнула из постели Каси, приняла душ и надела черный свитер, собираясь на работу, и дала себе новое обещание.
Это все. Секс был чертовски фантастическим, но так больше продолжаться не могло. И сегодня вечером мне нужно возвращаться домой.
— Моя бабушка сказала, что вы жили здесь, — сказала Спенсер. — Когда были ребенком.
— Да. Это было давно. Раньше я каждое лето приезжала погостить к своему отцу. Его дом находится в Каттерс-Лэйк.
— Это круто. Папа иногда берет меня туда летом.
— Милое местечко, — сказала я, когда мы проходили мимо «Таксидермии Теда». В витрине было выставлено чучело кролика с табличкой «ЗАКРЫТО». — Когда я была маленькой, у этого кролика были рога.
Спенсер рассмеялся.
— Они все еще бывают на нем летом. Тед надевает их для туристов.
Далтон был расположен слишком далеко от проторенных дорог, чтобы быть популярным туристическим направлением, но в этот район стекалось достаточно людей по пути в национальный парк Глейшер, и папа каждое лето ворчал по поводу обилия номерных знаков других штатов.
За суровой внешностью этого города скрывалось неповторимое очарование. Большинство зданий и вывесок были знакомы мне, и в некотором смысле это было похоже на возвращение во времени. В те дни, когда жизнь казалась проще. Счастливее.
Торговый центр НАБ был того же серовато-зеленого цвета, что и во времена моей юности, и тележки для покупок с красными ручками все те же. Все остальные здания были обшиты деревом, которое сливалось с окружающими деревьями. Новые предприятия отличались блеском, который одновременно контрастировал и уравновешивал старые, потрепанные временем заведения.
— Далтон не сильно изменился с тех пор, как я была ребенком, — сказала я Спенсеру. — В кафе-мороженом все еще делают домашнее черничное
— Да. Оно мое любимое. И папино тоже.
Для того, чтобы попробовать его мне пришлось бы задержаться здесь надолго. Мне пришлось бы пробыть в городе достаточно долго, чтобы увидеть, как Далтон появляется из-за снежных завалов. Чтобы посмотреть, по-прежнему ли на каждом уличном фонаре развешивают флаги и корзины с цветами. Бродить взад-вперед по Мэйн-стрит с пакетом воздушной кукурузы из хозяйственного магазина.
По дороге проехал желтый школьный автобус, задние колеса которого были обмотаны цепями.
— Вы придете к нам после школы? — спросил он.
— Я надеюсь, что смогу вернуться домой. Верну тебе твой дом. Перестану заставлять тебя делить со мной ванную.
Он смотрел под ноги, пока мы шли, он сократил шаг, чтобы соответствовать моему, пока мы не поравнялись.
— Мы не возражаем. Если вам придется остаться. Особенно если в вашей хижине небезопасно. Не думайте, что вам нужно уходить. Все круто. Меня это не беспокоит.
Я не была уверена, куда подевалась сердитая, сварливая версия Спенсера Рэйнса в эти выходные, но я не хотела, чтобы она возвращалась. Этот парень быстро стал моим любимым человеком в Далтоне. Он был забавным. Добрым. Внимательным. Умным, хотя по какой-то причине ему не нравилось это показывать.
— Спасибо, Спенсер.
— Да. Конечно. Неважно.
Автобус остановился у школы, и его двери открылись. Когда ученики хлынули наружу, Спенсер поправил поля шляпы, которая была на нем. Ему придется снять ее, как только мы войдем внутрь, но это явно было частью дресс-кода мальчиков-подростков. Каждый мальчик приходил в школу в шляпе, джинсах и ковбойских сапогах.
Пара старшеклассников вышли из автобуса, один из них поднял руку, чтобы помахать Спенсеру.
Он вздернул подбородок.
— Мне остановиться завязать шнурки на ботинках?
Он закатил глаза.
— Пошлите. Давайте перейдем улицу.
Ученики, которые были у меня на последнем уроке, повскакивали со своих стульев с последним звонком. Проходя мимо меня к двери, каждый из них уронил мне на стол сегодняшнюю контрольную.
Возможно, я выдавала желаемое за действительное, но, похоже, на меня смотрели не так часто, как обычно. Никто не бросал мне в лицо свои листки.
Я что, добилась прогресса в общении с этими детьми?
Я восприняла это как победу и решила, что на сегодня хватит. Открыв ящик своего стола, я достала портфель и положила в него тесты, чтобы проверить их позже. Затем я надела пальто, взяла сумочку и банку с водой, выключила свет в классе и поспешила по коридору, уворачиваясь от студентов, пока пробиралась к выходу.
— Мисс По, — голос директора Харлана отражался от стен, смешиваясь со звуком захлопывающихся шкафчиков и детским смехом.