Золотая сеть
Шрифт:
Некоторое время он молча смотрел на нее.
— Да, понимаю, Алекс. И сочувствую. Я всегда знал, что в твоей душе таится неведомая сила, и она непременно даст о себе знать, стоит тебе самой разглядеть ее. Значит, ты собираешься отказаться от брака с Эмберли, хоть и знаешь, что могла бы стать с ним счастливой?
— Я не устаю повторять себе, какая же я дурочка, — вздохнула Александра. — Но ты прав, думаю, мне придется сделать это.
— Он в курсе?
— Он собирается разорвать помолвку после бала, — сказала сестра, — если к тому времени
— Он не может так поступить! — потрясенно уставился на нее брат. — Хуже унижения и придумать нельзя, Алекс. Я вызову его на дуэль, если он осмелится оскорбить тебя подобным образом.
Александра неожиданно улыбнулась.
— Не надо. Таково мое желание. Я не хочу, чтобы со мной обращались словно с беспомощной дамочкой, которую надо защитить любой ценой. Если он действительно сделает это, Джеймс, то сильно вырастет в моих глазах.
— Странная вы парочка, — покачал головой брат. — Ты уверена, что вы не влюблены друг в друга, Алекс?
Ее улыбка поблекла.
— Нет, — заверила она его. — Но я уважаю лорда Эмберли.
— В таком случае мне придется изменить свои планы. Я надеялся уехать завтра. Но похоже, я еще могу тебе понадобиться.
— Я хочу, чтобы ты остался, Джеймс, но если только ты и сам этого хочешь. Я не собираюсь и дальше прятаться за твоей спиной. Ты волен уехать и делать все, что посчитаешь нужным. Или остаться здесь.
— Алекс! Да ты и впрямь изменилась! Мне нравятся эти перемены, хоть я и думаю, что в отношении Эмберли ты поступаешь глупо. Но что ты станешь делать? После всего этого жизнь с отцом превратится в сущий ад.
— Я не стану жить с отцом, — ответила Александра. — Попробую устроиться на работу. Из меня выйдет прекрасная гувернантка или компаньонка. К скучной, однообразной жизни мне не привыкать, Джеймс, и я человек дисциплинированный. Пусть так, но зато это будет мой собственный выбор и моя жизнь.
Брат лишь покачал головой в ответ.
— Кстати, где мы? Наверняка в нескольких милях от дома. Далековато мы забрались. Пора возвращаться обратно.
— Но зачем тебе уезжать? — не унималась сестра. — И почему так скоро?
Джеймс пожал плечами:
— Не сидится мне на одном месте. Мне необходимо уехать, Алекс, перебраться куда-нибудь, где я смогу выпустить на свободу свою энергию, дать волю клокочущему у меня в душе гневу и при этом не задеть чувства невинных людей.
— Но здесь ты никому зла не причиняешь, — возразила Александра.
— Думаю, я вообще уеду из этой страны, — мрачно усмехнулся брат. — Отправлюсь в те края, где на меня не будут смотреть как на праздного джентльмена. Где я смогу воспользоваться и своей силой, и своим умом.
— Я буду скучать по тебе, — вздохнула сестра. — Будешь мне писать?
— Конечно, — заверил ее Джеймс. — Конечно, буду, Алекс. Ты единственный дорогой для меня человек на этой земле. Без тебя жизнь моя потеряет всякое значение.
— Завтра поедешь? — печально спросила она. Брат задумался на минутку.
— Пожалуй,
— Хорошо, — улыбнулась она ему. — Значит, ты будешь со мной еще неделю.
Они долго ехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Планы Парнелла до некоторой степени осложнились. Он хотел уехать завтра же. Его до сих пор трясло от того, что случилось днем раньше. Последние пять лет он смотрел и на мир, и на населяющих его людей с презрением, но никогда раньше ненависть его не концентрировалась на одном человеке, если не считать отца. И тем более на ни в чем не повинном человеке.
Надо признать, причин ненавидеть леди Мадлен Рейн у него не было. Ненависть — очень сильное чувство. Мадлен ничем не обидела его, не сделала ему ничего дурного. И все же стоило взглянуть на нее или подумать о ней, как хотелось сделать ей больно. Джеймс понял это еще на танцах у Кортни, но посчитал, что достаточно хорошо владеет собой и сумеет сдержаться.
Такие перепалки тревожили Джеймса. Он не знал, как вести себя в присутствии леди. А вчера и вовсе перешел все границы. Джеймс, правда, всего-навсего обнял ее, но это была одна видимость. Ему хотелось причинить ей боль и руками, и губами. Ему хотелось бросить ее на траву. И взять прямо там, на жесткой земле.
И только потом, когда он отпустил ее, на него накатила волна ужаса. Только тогда ему захотелось нежно обнять ее, ласково прижать к себе, утешить и губами, и словами, и своим телом, но было уже слишком поздно.
И этот неожиданный прилив нежности встревожил его ничуть не меньше, чем приступ ярости. Нет, такого больше не должно повториться. Никогда, ни за что.
Вот почему он решил срочно уехать. Ради леди Мадлен и ради себя самого он просто обязан уехать отсюда. Он считал, что Алекс не нуждается в нем. Эмберли вполне способен позаботиться о ней. И вот теперь ситуация осложнилась. Хорошо, что Алекс обрела уверенность в себе. Он всю жизнь на это надеялся и всегда знал, что такое возможно, хотя ему и во сне не могло присниться, что характер ее проявит себя столь удивительным образом. Взять и отказаться от мужчины, который, вне всякого сомнения, мог бы стать ей замечательным мужем, ну не странно ли это? Парнелл прекрасно понимал, что не в состоянии оставить Алекс, пока не узнает, что ее ждет впереди.
Александра, в свою очередь, была охвачена необычными чувствами — ее охватила радость, смешанная с тоской и печалью. Радость от того, что она смогла наконец привести в порядок свои расстроенные чувства и убедилась, что теперь ее жизнь в ее руках и она может делать с ней все, что пожелает, — до определенной степени, конечно. Правда, будущее ее ждало не слишком радужное — разрыв помолвки, ужасная сцена с отцом, работа гувернантки. Но это было ее будущее — впервые в жизни она сама будет распоряжаться своей судьбой.