Золотая клетка
Шрифт:
– Прошло шесть минут, – Кэлдон поднялся с дивана. – Добавлю к тренировке минуту.
– Кстати, об этой «тренировке»… – начала Кива.
– Не-а, – оборвал ее Кэлдон, подскакивая и подгоняя Киву к двери. – Решено. Каждое утро первым делом прихожу к тебе – дождь ли, град ли, солнышко ли светит. Никаких споров.
Хоть Кива и не имела ни малейшего желания участвовать в том, что задумал Кэлдон, она понимала: раз уж ей полагается собирать сведения, то отказываться нельзя. Зулика и Торелл закопают ее, если узнают, что она упустила такую возможность. Особенно
Дворец был так велик, что Киве и Кэлдону потребовалось некоторое время, дабы дойти до первого этажа. Оказавшись снаружи, они ускорились: подгоняла утренняя прохлада. Кэлдон весело напевал себе под нос. Они направлялись к казармам – впечатляющей группе строений, куда входили спальни стражи, столовая, небольшой лазарет, конюшня, арсенал и даже оружейная кузница с собственным кузнецом. В самом центре располагалась просторная тренировочная площадка – травяное поле, которое раскинулось за казармами и уходило в глубь дворцовой территории.
Когда они дошли до места, Кива изумилась тому, как много народу уже тренировалось в рукопашном бое, фехтовании, стрельбе из лука, метании ножей и прочих бесчисленных методах убийства.
Наари в кои-то веки не следила, подобно соколу, за Джареном, а, стоя невероятно далеко от мишеней, одна за другой посылала в них стрелы – да так быстро, что руки превратились в мутное пятно.
Джарен тоже был на площадке и, судя по промокшей от пота рубахе, тренировался уже какое-то время. Всего полтора месяца назад он едва мог шевелиться, не то что сражаться, но за долгие дни, проведенные в зимнем дворце, исцелился от ран, которые получил в тюрьме. Стремительные мощные движения показывали, как быстро он выздоровел. Он противостоял вихрю клинков здоровенного капитана Вериса.
Кива не могла отвести от наследного принца глаз. В нем было что-то неотразимое, притягательное – движения, изящные линии сильного тела, твердая сосредоточенность, идеальная…
– У тебя слюнки текут. Вот тут.
Кива отбила руку Кэлдона и сердито уставилась на него. Буркнула, чтобы скрыть смущение:
– Почему тут так много народу в такую богомерзкую рань?
– Может, тебя удивит, но существует целый мир людей, чей день начинается до восьми утра, – ехидно ответил Кэлдон. И добавил, подталкивая ее вперед: – Думаю, лучше нам убрать кое-кого из твоего поля зрения, а то тренировка сорвется.
Кива не ответила, пытаясь сохранить осколки самоуважения.
Отведя ее на дальний край площадки, Кэлдон наконец выбрал свободное местечко ближе к углу и велел:
– Подожди тут, я скоро.
Он ушел, а Кива осталась наблюдать за несколькими стражниками, которые фехтовали поблизости. Она восхищалась их быстрыми смелыми движениями. Это зрелище вернуло ее к кровавому мятежу в Залиндове, когда заключенные подняли руку на тюремных надзирателей. За неимением оружия в ход пошли рабочие инструменты: неподъемные кирки, молоты и ледорубы-пешни – против куда более опасных клинков. Ладони вспотели. Даже теперь Кива живо представляла все эти крики, кровь, смерть.
Глубоко
Принц изогнул бровь, увидев такой переполох, но смягчился, бросив взгляд на ее побледневшее лицо, будто понял, какие воспоминания охватили Киву. К ее облегчению, он ничего не сказал по этому поводу.
– Давай начнем с растяжки.
Разогревшись, Кива бросила взгляд на ближайшую пару фехтовальщиков, чьи мечи скрежетали при каждом ударе, и спросила:
– Мы будем делать то же самое?
Кэлдон запрокинул голову и расхохотался.
– Ты в своем уме? Думаешь, я подпущу тебя к мечу в ближайшее время?
Кива скрестила на груди руки.
Насмеявшись, Кэлдон пояснил:
– Мне сперва надо увидеть, с чем я имею дело. Встань как можно прямее.
Она повиновалась, и он окинул ее взглядом, но без привычной игривости. Теперь он был серьезен. Настолько, что Кива поняла, как для него важны боевые искусства и необходимая для них дисциплина.
– Хуже, чем я опасался, – буркнул Кэлдон.
– Что, прости?
– Ты уверена, что стоишь прямо?
– Конечно, я…
– Можно? – Не дожидаясь разрешения, Кэлдон расправил ей плечи, пинками раскидал ноги пошире, выпрямил позвоночник и поднял подбородок. – Уже лучше. Стой так.
Буквально несколько секунд спустя плечи вновь ссутулились, подбородок пополз вниз, а Кива даже не заметила бы, если бы Кэлдон не поправил. Поясница начала ныть, и чем дольше она стояла в одном положении, тем сильнее жжение расползалось и выше, и ниже. Разболелась шея.
– Зачем это все? – спросила Кива и стиснула зубы, когда он еще раз расправил ей плечи.
– Надо поработать над твоим равновесием и укрепить мышцы спины и пресса, – ответил Кэлдон, хлопнув ее по животу мечом. – У тебя за плечами семнадцать лет плохих привычек, с которыми еще придеться побороться, но эти две важнее всего. Нет смысла учить тебя чему-то более сложному, – он указал на фехтовальщиков, – пока не найдешь равновесие.
– Но я же просто стою.
– То, как ты стоишь, влияет на то, как двигаешься, – ответил он. – Если не умеешь правильно стоять, то никогда не выдашь максимальный результат.
Кива заворчала себе под нос, но в глубине души признала, что в его словах есть резон.
Когда Кэлдон объявил, что время истекло, потребовалась масса усилий, чтобы не рухнуть лицом вниз. Не обращая внимания на ноющую боль в спине и шее, она ответила на веселый взгляд Кэлдона. Ее бесило, что он, кажется, все равно понял, как ей нехорошо.
– Ну, раз ты теперь знаешь, как выглядит правильная осанка, – заявил он, пододвигая деревянный ящик, – вставай на ящик.
Гадая, не розыгрыш ли это, Кива робко подчинилась. Ящик был не особенно высок, но она все равно ощутила, как потянулись мышцы.