Золотая клетка
Шрифт:
– Я могила, – пообещала Кива, широко ухмыляясь.
– Нет, лучше напоминай ему иногда, чтоб спесь сбить, – предложила Миррин. – Ему пойдет на пользу, если его время от времени будут пощипывать.
Кива обдумала предложение, размышляя над тем, как у принцессы повернулся язык сказать такое о своем брате. Вообще-то, это с самой Миррин не мешало время от времени сбивать спесь.
– У тебя, должно быть, тоже есть, что рассказать о моем сыне, – Ариана подлила Киве чая в ее изысканную чашечку. – Джарен почти ничего не рассказывает о Залиндове. Как вы познакомились?
В желудке Кивы заворочались все вкусности, которые она успела съесть за последний час.
Миррин вмешалась с неожиданным тактом:
– Я бы лучше послушала, как тебя похитили вчера вечером. Не могу поверить, что меня никто не позвал! В итоге я все пропустила.
– Как же я забыла спросить! – Королева обеспокоенно взглянула на Кивин ушиб. – Как твоя голова?
– Уже намного лучше, – ответила Кива.
– Лекари из Серебряного Шипа ценятся на вес золота, – заметила Ариана.
– Кстати, о золоте, – Миррин обернулась к матери, глаза ее загорелись. – Мне кажется, голубой с золотом отлично подойдет для моего вечера. Как думаешь?
Киве показалось, что она что-то пропустила, но королева медленно кивнула с задумчивым видом.
– Я скажу декораторам, – пообещала Ариана. Заметив недоумение Кивы, пояснила: – Буквально через две недели у Мирри день рождения. По этому поводу она устраивает здесь, во дворце, бал-маскарад.
– Погода задержала нас в горах дольше, чем мы рассчитывали, – сказала Киве Миррин. – С самого возвращения я ношусь, как курица без головы, пытаясь все устроить.
– Ты не только вечер устраиваешь, – Ариана лукаво улыбнулась. – Я слышала, ты еще целыми ночами пишешь письма своей таинственной девушке. На дне рождения мы наконец ее увидим?
Миррин смахнула с колен крошки.
– Она не отвечает на мои письма, а в своем последнем заявила, что нам лучше расстаться, так что можно предположить, что ее не будет.
Ариана опечалилась.
– Ох, Мирри! Сочувствую… Тебе было так хорошо с ней…
– Лишь дураки ищут счастье в других, – ответила Миррин с жестким выражением лица, но Кива видела, как ей больно. Ариана тоже это заметила и, пересев поближе к принцессе, взяла ее за руки.
– Как бы то ни было, – тихо сказала королева, – для моей прекрасной дочери обязательно найдется подходящая пара. Обещаю.
Миррин отвернулась, но Кива успела заметить, что в ее глазах блестят слезы.
– Я ее нашла, – прошептала она. – А теперь потеряла.
– Дорогая… – шепнула Ариана, обнимая дочь.
Кива отвела взгляд, борясь с приступом зависти и тоски. С тех пор, как мама в последний раз с любовью обнимала ее, минуло больше десяти лет. При виде Арианы с Миррин ей сдавило грудь. Кива с болью понимала, что ее так никто уже не обнимет.
Миррин кашлянула, отодвинулась, вытирая глаза, и вновь взяла чашку с чаем. Ни на кого не глядя, заявила:
– Мне кажется, шеф Лаво отлично справится с блюдами, но торт я хочу из Эйфориума. Нуру неподражаема и во вкусе, и в украшениях.
Видя, как дочь борется со своей первой любовью, Ариана согласилась сменить
– Согласна. Оба показали себя весьма способными на прошлых празднованиях.
Принцесса и королева углубились в обсуждение маскарада, выдавая идею за идеей об украшениях, музыке и меню. Кива в основном молчала, решительно превозмогая сочувствие, которое вызывала в ней печаль в глазах Миррин. На все вопросы королевской семьи она отвечала то, что, по ее мнению, они хотели услышать. Она как раз раздумывала, как бы половчее улизнуть от этого обсуждения, когда дверь в Речную гостиную распахнулась и внутрь ворвался вихрь.
Точнее, два вихря.
Типп и Ориэль, у которых как раз началась перемена.
За ними шли Кэлдон, Наари и Джарен; последний смотрелся особенно хорошо в черной рубашке с закатанными до локтя рукавами. Перевитые жилами предплечья бесстыдно притягивали к себе взгляд.
– Т-ты т-тут! – завопил Типп и побежал к Киве, так что пришлось прекратить нескромно пялиться.
– Типп, – пожурила она его, когда мальчик бухнулся на диван рядом, – веди себя прилично.
– Ой, д-да! – отозвался он, вновь вскочил и сел обратно, уже медленно.
– Я не про… – Кива вздохнула и умолкла. – Ладно.
Все присутствующие старше одиннадцати рассмеялись, но Кива смотрела на принца Ориэля, который застенчиво протягивал ей цветочек – снегоцвет.
– Это мне? – удивилась Кива.
Ориэль кивнул, не поднимая взгляда. Щеки у него полыхали.
– Я учился колдовать, а Джарен сказал, ты любишь такие.
Кива кинула взгляд на Джарена и увидела, что тот тепло улыбается. После побега из Залиндова она призналась, что любит снежно-белые цветы, имея в виду те, которые он наколдовал для нее в тоннелях. Теперь она не знала точно, любила ли снегоцветы до того дня или полюбила после тоннелей.
– Очень красивый, – сказала Кива Ориэлю, вдыхая сладкий свежий аромат, и сунула стебель за ухо.
Юный принц покраснел еще пуще.
Желая подбодрить его, Кива наклонилась и шепнула ему:
– Знаешь, что?
– Что? – прошептал он в ответ.
Она заправила стебель ему за ухо, спрятав конец в мягких золотистых прядях.
– Мне кажется, тебе идет намного больше. – Она легонько щелкнула его по носу, и он захихикал. – Пусть он побудет у тебя, ладно?
Ориэль с готовностью кивнул, улыбаясь застенчиво, но радостно.
– Я т-тоже хочу! – запрыгал рядом Типп. – Ори, п-пожалуйста!
Принц сосредоточенно наморщился, и несколько мгновений спустя у него в руке возник такой же снегоцвет. Типп осыпал друга бурными благодарностями и воткнул цветок себе за ухо, светясь от радости.
– Мы т-теперь б-близнецы! – восторженно завопил он.
– И очень привлекательные, – заметила королева Ариана, все еще сидящая рядом с дочерью. – Я уверена, прекраснее вас теперь во всем королевстве не найти.
– Осторожно, а то Джарен будет завидовать, – протянула Миррин. В глазах у нее не осталось ни следа печали, все чувства были надежно спрятаны. – Он не привык к соперникам.