Золотая клетка
Шрифт:
– Да нет, привык, – съехидничал Кэлдон, и Наари закатила глаза.
– Держи, Джарен, – сказал Ориэль, призвав еще один снегоцвет.
– Спасибо, Ори, мне очень нравится, – ответил Джарен, взъерошив волосы брата.
– А мне? – спросил Кэлдон.
Ориэль насупился:
– А ты вчера обозвал Флокса жирным. Он не жирный, он пушистый!
Кэлдон выгнул бровь:
– Что ты хочешь сказать?
– Я ничего тебе не наколдую, пока не извинишься перед ним!
Любимое домашнее животное Ориэля выбрало именно это мгновение, чтобы прискакать в комнату и бело-серебряным росчерком промчаться прямо к Джарену.
Кива уже встречалась с Флоксом после прибытия в Речной дворец, и после долгих раздумий так и не смогла решить, к какому виду он принадлежит. Она могла лишь предположить, что было в нем что-то от лисы, что-то от хорька, что-то от енота, и все это смешивалось в дурацкий проказливый комок. Одно Кива знала точно: энергии в нем не меньше, чем в Типпе и Ориэле, и он совершенно одержим Джареном – тут Кива не могла его винить.
– Оставь цветок себе, мелкий, – сказал Кэлдон. С ухмылкой он наблюдал, как Джарен пытается отделаться от Флокса, а пушистое существо лишь крепче вцепляется в него с чистым остервенением. – А я оставлю себе извинения.
– Мы, конечно, рады вас видеть, – вмешалась королева Ариана, – но позвольте поинтересоваться, чем мы обязаны визиту?
Она ни к кому конкретно не обращалась, но Кэлдон ответил:
– Джарену надо выпустить пар, – он перевел взгляд с Арианы на Миррин и спросил: – У вас не найдется времени спуститься на минутку? Мы там уже убрались вместе с учителем Ори.
Королева встревоженно взглянула на старшего сына:
– Совет прошел не по плану?
– Вообще никак не прошел, – глухо отозвался Джарен. – Глава Совета Хорет прислал уведомление, что заседание откладывается на вторую половину дня.
Он бросил попытки избавиться от Флокса и, подобрав серебряный меховой комок, покачал извивающуюся зверушку, пока та не угомонилась. Через несколько мгновений глазки Флокса закрылись, и он задремал.
Кива восхитилась: все это было так невинно и благостно.
– У меня еще куча хлопот с маскарадом на сегодня, так что давайте поскорее, – ответила Миррин, вставая и направляясь к двери вместе с королевой.
Не вполне понимая, что происходит, Кива поднялась, чтобы пойти следом. Типп рванул к Ориэлю, который забирал Флокса из рук Джарена.
Кива не прошла и двух шагов, как пальцы Кэлдона сомкнулись на ее руке.
– Прости, солнышко, но тебе придется немного покуковать в одиночестве.
Он взглянул на Типпа:
– И тебе, парень.
Типп поник.
– Да ладно. Пусть идут, – сказал Джарен.
Ариана и Миррин остановились в дверях, глядя на него в изумлении.
Кэлдон обернулся к брату с предупреждающим блеском в глазах.
– Одно дело – знать, особенно ей. Совсем другое – видеть.
Кива пришла в замешательство от таких слов. Типп тоже. Но никто больше и глазом не моргнул.
– Кэлдон прав, – медленно промолвила королева.
Удивительно, но на сторону Кивы встала Миррин.
– Она уже многое видела. И ощущала, если уж на то пошло.
– То было другое, – возразил Кэлдон.
– Я им доверяю, – заявил Джарен. – Если кто-то не согласен, можете не ходить.
Ничего больше не добавив, он стремительно покинул комнату.
– Он сегодня просто лапушка, – пробормотала Миррин.
– В записке Хорета говорилось, что Совет намерен
Королева обеспокоенно посмотрела вслед сыну, но ни она, ни кто-либо другой не стал дальше спорить о том, следует ли Киве и Типпу идти с ними. Вместо этого Ариана поспешила за Джареном, Миррин и Наари следом, а за ними – Ориэль с Типпом.
Оставшись наедине с Кэлдоном, Кива подождала, не зная, попытается ли он снова ее остановить.
Заметив ее сомнения, он примирительно улыбнулся, но глаз улыбка не коснулась.
– Прости, солнышко. Я стараюсь защитить семью.
Кива вспомнила печальный рассказ Джарена о родителях Кэлдона, и сердце болезненно сжалось.
– Я понимаю. Семья – это всё.
Боги, уж она-то знала.
Кэлдон помрачнел, заметив ее сочувственный взгляд.
– Не всё. Не всегда. Иногда лучше забыть.
Его сестра. Кива чуть не забыла. Но вряд ли Эшлин Валлентис поддерживала решение брата избегать ее на протяжении трех последних лет.
– А иногда надо держаться за семью еще крепче, – отозвалась Кива, машинально вспоминая непростое воссоединение с собственной сестрой. Она не хотела думать, что эта натянутость сохранится навсегда или, что еще хуже, они станут, как Кэлдон и Эшлин, и примутся намеренно избегать друг друга. Такая перспектива ее встревожила, и Кива решила, что в следующий раз, когда их пути пересекутся, она приложит все силы, чтобы преодолеть эту пропасть. Оставалось лишь надеяться, что Зулика увидит ее намерения и ответит на них.
– Персик, позволь с тобой не согласиться, – сказал Кэлдон, стряхнул печаль и обнял Киву за плечи, увлекая к дверям. – Пойдем. Джарен говорит, тебе полезно посмотреть на нашу тренировку, так что давай пошевеливаться, а то пропустим самое интересное.
Кива заковыляла следом, наморщив лоб:
– Тренировка?
Кэлдон ответил только:
– Давай скорее, скоро увидишь.
Глава восьмая
Джарен дожидался Киву и Кэлдона в конце коридора, остальные немного ушли вперед. Он молчал, пока они спускались на первый этаж – до тех пор, пока не вышли наружу.
Учитывая, что дворец был разделен на две половины рекой, Кива первым делом по приезде поинтересовалась, как же его защищать. Джарен заявил, что так его почти невозможно захватить. Если враги займут одно крыло, королевская семья сможет перейти в другое по личному мосту. А если бы это оказалось невозможно, оставалась целая сеть подземных переходов, пролегающих под рекой и соединяющих восточную и западную половины; именно по ним целыми днями перемещались слуги и охрана.
Киве стало слегка нехорошо, когда она осознала, как хорошо защищен дворец – еще одна преграда на пути ее семьи к престолу. До сего дня она не спускалась в тоннели, предполагая, что они похожи на залиндовские: темная замкнутая паутина проходов, часть из которых полузаброшена. Но скоро выяснилось, что это не так: вместо этого она увидела коридор с мраморными колоннами, вымощенный камнем и достаточно широкий, чтобы в ряд уместились три кареты. Здесь было сухо и чисто, а бесчисленные люминиевые фонари на столбах заливали пространство ярким гостеприимным светом.