Зодчий. Книга VI
Шрифт:
Машины, проезжающие по холму, притормаживали, чтобы разглядеть столпотворение. А ведь несколько месяцев назад здесь только одинокие солдаты прохаживались, да деревенские пьяницы, возвращающиеся домой.
— Ладно. До вечера управимся, если не будем терять время, — сказал коротышка, подумав, и махнул рукой. Представитель Палаты прибыл на служебном автомобиле, возле которого стояли двое молодых помощников. Юноша и девушка. Оба в деловых костюмах, с серебристыми отметками, оба в аккуратных очках с тонкими оправами и оба, уверен, обладают прекрасным зрением. Просто для солидности, чтобы не одним возрастом поражать «клиентов».
— Позвольте
— В общих чертах.
Он широко улыбнулся, пристально изучая меня.
— Нам потребуется несколько ваших подписей, ваше сиятельство. Было бы неплохо, если бы вы ознакомились со всеми правовыми документами. Ну и ваше присутствие на ритуале обязательно, как вы понимаете. Прошу вас, покажите помещение, в котором мы будем работать. Впрочем, если вы хотите, мы можем провести ритуал и на улице, публично. Однако бумаги требуют бережного обращения, и я настоятельно прошу вас сделать всё где-нибудь под крышей. Сейчас очень холодно.
Роберт Джекович с надеждой улыбнулся.
— Хорошо, господин Лоб, — кивнул ему я.
Других помещений, кроме зала совета, у меня не было. Так что именно там мы и расположились, прямо за круглым столом. Молодёжь сразу погрузилась в бумаги, а коротышка снял фуражку, явив лысеющую голову, и принялся распаковывать контейнеры с оборудованием, которые помогли притащить мои люди.
Я читал выданные мне документы. В основном пункты касались недопустимости различных противозаконных действий, используая последствия ритуала. Сроки за такое грозили вполне себе серьёзные. Перечень впечатлял, и его существование наводило на разные мысли. Если в нём есть пункт о запрете любых сексуальных действий в отношении принёсшего Клятву — значит подобные «эксперименты» кто-то из благородных господ в своё время проводил. Правила ведь часто пишутся чьей-то кровью. Впрочем, иные моменты и вовсе казались преступлением против человечности.
Под каждой страницей необходимо было подписаться, и всё это старательно фиксировалось командой Лба. Я поглядывал на Роберта Джековича, которые медленно облачался в очень интересный и громоздкий костюм. Технологии пусть и допотопные, но берущие старанием.
Представитель Палаты Клятв, разумеется, был психомантом высокого ранга. Не уверен, что архонт, но то, что уровень не ниже арканиста — точно. А наряд Лба, напичканный массивными усилителями дара, весил почти как латы средневекового европейского рыцаря. Интересный они сплав использовали для фокусировки. Тяжёлый, но работающий.
Когда последний листок был подписан, а Лоб превратился в карлика-киборга, то Роберт Джекович сделал пару шагов по залу и посмотрел на меня.
— Не угодно ли начать, ваше сиятельство?
Я только кивнул. И сразу же девушка подошла к двери, открыла её и торжественным голосом объявила:
— Церемония принесения Клятвы Рода графу Михаилу Ивановичу Баженову объявляется открытой.
Первым в зал вошёл Вепрь. Он держался уверенно, но челюсти охотника были сильно сжаты. Лысый бородач с военной выправкой вошёл в уже знакомое ему помещение, посмотрел на своё место, занятое сейчас юношей в очках, потом покосился на монструозного коротышку Лба.
— Прошу вас, присаживайтесь, — произнёс Роберт Джекович, указывая ему на стул.
— Прежде чем мы приступим, господин, мы должны заполнить и подписать несколько бумаг, — склонилась рядом с ним
— У вас указан бессрочный контракт, господин, — заметила девушка.
— Я знаю, — твёрдо сказал Вепрь, глядя мне прямо в глаза.
— В таком случае нужно будет подписать ещё несколько бумаг.
Когда вся волокита закончилась, девушка выпрямилась и торжественно произнесла:
— Ваше сиятельство, граф Баженов, принимаете ли вы Клятву Рода от Павла Фёдоровича Кабанова?
— Принимаю, — тихо сказал я. Роберт Джекович тяжело двинулся через всю комнату к Вепрю. Охотник сидел недвижимо, стиснув челюсти.
— Процедура совершенно безболезненная. Возможно небольшое головокружение. Мы проводим небольшое внедрение в некоторые отделы сознания, — тихо говорил Лоб. — Ваше мышление, ваши устремления, ваши желания останутся без изменений. Для вас почти ничего не изменится. Кроме того, что сама мысль о принесении Михаилу Ивановичу Баженову вреда действием или бездействием, а также о том, чтобы принести вред действием или бездействием в адрес Михаила Ивановича Баженова — станет для вас неприемлема. Мы не делаем из вас раба. И вы увидите, что почти ничего не изменится. Просто вы будете считать, что поступать против интересов Михаила Ивановича также плохо, как есть человеческую плоть.
Роберт Джекович остановился, уточнив:
— Вы же не едите человеческую плоть?
— Начинайте уже, — сказал Вепрь.
Лоб подошёл к нему.
— Я прошу не разрывать зрительный контакт с его сиятельством, — проговорил психомант, остановившись за спиной Вепря. Его руки легли на голову охотнику. На несколько секунд, после чего Роберт Джекович отступил.
— Вот и всё, — сказал он.
Вепрь нахмурился, обернулся на него. Рядом с ним появилась девушка:
— Как вы себя чувствуете?
— Но ничего же не изменилось, — растерянно сказал охотник.
— Так оно и работает. Изменения вы, скорее всего, никогда не почувствуете, — отметил Роберт Джекович. — Анфиса, давайте продолжать. Я бы очень хотел вернуться домой до полуночи.
Следующим вошёл Саньков. Гвардеец, предпочитающий большое оружие. Я тепло улыбнулся ему, но он совсем не переживал за будущий ритуал, подписав контракт на год. Процедуру выдержал даже с некоторой улыбкой.
Затем был Лис. Затем Шустрый. После Макар. Все они выбирали годовой контракт, и все смотрели прямо, без страха. Лица сменялись. Кто-то боялся, кто-то нет. А Конычев, усевшийся в кресло, скорее горел любопытством, жадно изучая инструментарий своего коллеги. С ним, кстати, работа шла дольше, чем с другими. Вплоть до того, что Роберт Джекович кашлянул и сказал:
— Я впечатлён вашими талантами, господин, но, пожалуйста, дайте мне сделать свою работу быстро и безболезненно для вас.
Мой будущий штатный психомант лишь хмыкнул, глядя мне в глаза с отсутствующим выражением. Когда процесс закончился, то Конычев помассировал виски. Нахмурился, обменялся взглядами с коллегой, и Роберт Джекович со значением произнёс:
— Для надёжности.
Конычев ничего не сказал, поднялся и откланялся. Когда стемнело, в представителях Палаты Клятв уже проступила усталость. Очередь желающих подходила к концу, но надежды Роберта Джековича отправиться домой таяли на глазах.