Зодчий. Книга IX
Шрифт:
За моей спиной несколько обломков глины вылетели из могилы генерала, будто ими выстрелили из пушки. А вскоре и сам Рабум вырвался из плена. Мне удалось протащить Капелюша лишь сто метров. Как раз в этот момент на ночной дороге со стороны нужного мне перекрёстка зажглись фары. Рабум неторопливо обошёл «Метеор», поднял свой молот и двинулся следом. Оскверённый маньяк откровенно забавлялся ситуацией. Что ж, мог себе позволить. Крепкий противник.
Хорошо, что здесь нет Снегова! Витязь ничего бы не сумел сделать предводителю осквернённых. Только погиб бы зазря. А у меня ещё были козыри
— Это всё, что ты можешь, Возводящий? — крикнул Рабум.
— Ваше сиятельство… простите… — с трудом проговорил Капелюш, пошевелившись на капоте.
— Ты вообще слушаться перестал, Юра. Лишу премии! — заметил я. — Сказано же — помолчи.
— Он не жилец, Возводящий Крепости. Оставь его. Пусть это и трогательно, — заметил генерал Скверны, приближаясь. За его спиной снова расправились крылья. Вездеходы, направленные Черномором, с каждой секундой были всё ближе и ближе. Одна машина, вторая, третья. Всего шесть штук. Фары выдернули фигуру монстра из тьмы.
«Баженов, какого лешего?» — гаркнул я Тёмному Попутчику — «Ты же сам хотел!»
«Свет не тот» — буркнул в ответ безумный скульптор. «Да и скучно уже. Нужно было тогда, сразу».
Вот ведь искусствовед!
«Вылезай давай!»
«Не хочу. Уже нет настроения. Оставь меня»
Зубы сами собой скрипнули.
«Напомню, если меня не будет, то и тебя не будет» — добавил я.
«Брось. Ты себя недооцениваешь» — философски ответил Баженов. Вот ведь зараза какая. «Ты сильный, ты справишься»
Грузовики остановились в десятке метров от нас. Водители повыскакивали из кабин и бросились наутёк. Как и было оговорено.
— Ты стоишь за них, Возводящий, но они не стоят за тебя, — прокомментировал Рабум.
— Много болтаешь, французик, — я двинулся навстречу ему.
— Хозяин, держитесь! Я иду на помощь! — возник рядом со мной Черномор. — Мы идём на помощь!
Двигатели вездеходов за моей спиной заурчали громче. Обороты стали подниматься, наполняя меня энергией. Я стоял, впитывая в себя мощь машин, смешивая их силу с магией земли. Рабум поднял молот, занося его над головой. И теперь он не казался мне чем-то серьёзным. Скорее комичным. Во мне говорили почти три тысячи лошадиных сил. Плюс я стоял на одной из протянутых линий общего энергетического контура, обладая возможностью черпать силу из связанных с ней Колодцев.
На моём лице появилась улыбка. От удара генерала я даже не стал уклоняться. Осквернённое оружие обрушилось на меня, и потрескавшийся наконечник смялся так, словно был из фольги, едва столкнулся с моей ладонью. Генерал охнул, совсем по-человечески, а затем я вырвал оружие из его рук. Без труда. Машины за моей спиной надсадно ревели. Стрелки оборотов у каждой зашли в красную зону и бились об ограничитель. Рабум попытался меня ударить, но я перехватил его руку, после чего пробил древком молота пластикоровый доспех. Генерал завыл, попятился, вцепившись в собственное оружие. Зрачки поменяли цвет на голубой.
Вездеходы за моей спиной засверкали, поток энергии между мной и ними стал заметен. Дождь искр брызнул во все стороны, выдирая из тьмы фигуру Рабума, силящегося вытащить из себя молот. Снег вокруг нас будто засветился мистическими огнями.
«О!
— Истина всё равно победит, — пробулькал тот.
— Держитесь, Хозяин! — воскликнул возникший рядом Черномор. — Не отдавайте меня новому Хозяину!
В этот момент Рабум заревел и кинулся на меня, пытаясь схватить руками. Из его перчаток полился зелёный свет, касаться которого совершенно точно было не нужно. У меня иммунитета к Скверне нет. Так что я изо всех сил ударил ногой в навершие молота, вложив в него мощь машин. Генерал отлетел на несколько метров и грохнулся на пятую точку. В нём уже не было ничего величественного. Только растерянность прежде непобедимого воина.
«Пусти! Пожалуйста!» — изменилась интонация Тёмного Скульптора.
Мои волосы стояли дыбом и по ним пробегались молнии. Глаза сверкали. Рабум попытался встать и снова дотянуться до меня. Я уклонился от атаки, после чего схватил генерала за шлем и со всей силы ударил головой об асфальт. Невероятное могущество. Кажется, я мог разорвать его на части голыми руками.
«Я больше так не буду, пусти!» — хныкнул Баженов.
Рабум перевернулся на спину, насколько позволяло пронзившее его древко. Он может принести пользу. А раз может, то пусть приносит. Я прикрыл глаза, позволяя Тёмному Скульптору подняться.
— Аа-а-а-а-а! — заорал генерал. Под влиянием новой силы плоть его забурлила, смешиваясь с пластикором. Рабум попытался отползти, но ноги уже не слушались.
Из-под капотов грузовиков за моей спиной било пламя. Двигатели могучих машин были мертвы, и потому сознание затуманилось под влиянием Скульптора. Без подпитки извне уже не получалось всецело контролировать попутчика. А тот с упоением кромсал тело падшего генерала, перекраивая его на свой лад и не слушая вой монстра.
Процесс был долгим. Когда на место прибыл армейский одарённый спецназ, посланный из Злобека — я ещё творил. Я продолжал, когда увезли Капелюша. Я не остановился, когда приехал бледный Снегов, вызванный Черномором. Слава богу, что мой преданный искин предотвратил подземное вторжение роботов, которыми собирался спасать меня от Рабума. Объяснять ещё и это мне совсем не хотелось.
Реальный мир померк. Остался только я, Тёмный Скульптор и наше творчество. Отпустило меня, когда забрезжил рассвет. От слабости подкосились ноги, и я упал на колени перед преграждающей дорогу статуей. Сейчас бы сладкого-сладкого чая. И булочку. С повидлом.
Я почувствовал касание, повернул голову, почти не видя ничего. Тень. Бывшая охотница помогла мне подняться.
— Не ожидал тебя увидеть, — устало признался я, не имея сил удивляться, и улыбнулся. — Приятный сюрприз.
— Госпожа Князева попросила лично проконтролировать всё ли с вами в порядке, — сухо ответила та, старательно пряча заботу в голосе. Хотя каждый её жест был наполнен мягкостью. Снегов смотрел на статую поверженного Рабума. Поза генерала Скверны выражала страх. Рука поднята, в попытке защититься от неведомого противника. Древко кувалды упирается в землю, каменные крылья расправлены, и в них видны зияющие дыры.