Зодчий. Книга IX
Шрифт:
— По-моему, мы уже говорили с вами об этом. Скверну нельзя использовать. Ни при каких условиях!
— Говорили, но я как был с вами не согласен, так и остался, — покачал головой биомант, в его глазах появился холод. — Скверна — это всего лишь инструмент. Вы же используете в своих делах силу Изнанки? В сферах, заполненных энергией мёртвых чудовищ. Чем же управляемая Скверна хуже?
Я уже слышал такие речи прежде. В прошлой жизни. Мой голос стал твёрже:
— Энергия в сферах — это высвобождаемая мощь, остающаяся после гибели Скверны, а не сама Скверна.
Биомант выпрямился с видом, словно я дал ему пощёчину.
— Скверна не имеет ничего общего с верой, — отчеканил Крестовский. — Скверна не может заменить Господа. Даже сравнивать её с силой всевышнего — грешно. Культ поклонялся силе, которую она может дать. Я же хочу поставить её на службу человечеству!
— Вы погубите себя и тех, кто окажется рядом! — порывисто шагнул я к биоманту.
— Сахалинский! — одёрнул меня Император. — Моё расположение сложно получить, но потерять можно в одну секунду.
Мои кулаки сжались. Чёрт возьми, когда кто-то начинает заигрывать с силой, лишившей меня всего — я постыдно теряю контроль над собой.
— Скверна разъест вас и обратит на свою сторону. Вы сами не заметите, когда это произойдёт. Ваши мысли станут чужими, ваши цели станут чужими. Вы перестанете быть собой. — проговорил я максимально спокойным тоном, а после обратился к Государю:
— Ваше Императорское Величество, уверяю вас — не бывает полезной Скверны!
— Но это же не так, — вкрадчиво возразил Крестовский с неприятной улыбкой. — Верно, Аркадий?
Столыпин, к которому обратился Иоганн, не ответил, в очередной раз вытерев пот со лба. Император же поднял руку и произнёс:
— Остановитесь!
Убедившись, что всё внимание привлечено к нему, Государь продолжил:
— Требования Михаила мне понятны. И он получит всё, что просит. Избавь его от своего давления, Иоганн.
— Простите, ваше сиятельство, — смиренно опустил голову Крестовский. — Простите, мой Государь.
— Теперь к тебе, Михаил, — Император выпрямился на троне. — У тебя будет всё, что ты просил. Хочешь секретничать — воля твоя. Даю тебе времени до весны. Если не будет результата, который ты сможешь мне показать, значит, тебе придётся подключить к работе специалистов Крестовского.
— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — поклонился я ему.
— Ты же успеешь до весны? — поинтересовался он.
— Сделаю всё от меня зависящее, при должном снабжении, разумеется.
— Каков хитрец, — улыбнулся Государь.
Когда двери, ведущие из церемониального зала, распахнулись, то первым покинул помещение Император. Он шёл походкой уверенного человека, сделавшего только что важное дело, но при этом лишь одно из череды ждущих его впереди. Следом ушёл Крестовский, ожёгши меня на прощание недобрым взглядом. За ним раскланялся Грейсмит.
— Вы молодец, — сказала напоследок Лаура. — Я боялась, что вы остановитесь на поправке.
— Иногда лучше попросить малое, чтобы тебе захотели дать больше, — я смотрел в спину уходящему биоманту. — Лаура Георгиевна,
— Нет человека, более преданного Государю, чем Иоганн, — произнесла Челидзе, но засомневалась. — Но я пригляжу за ним. Насколько меня допустят.
— Благодарю вас. Это не шутка. На границе уже было несколько случаев падения в Скверну. Да что там, вы сами знаете про Мичурина.
Челидзе приложила руку к груди:
— Обещаю вам, Михаил.
— Как дела у Кожина? — сменил тему я.
— Его стабилизировали, и он уже очнулся. Хотите с ним увидеться? Я прикажу выдать вам разрешение на посещение.
— Буду премного благодарен.
Челидзе слегка поклонилась мне и отправилась к выходу. Я же повернулся к ожидающему Столыпину. Тот, сложив руки на животе, покачивался на пятках.
— Простите за задержку, — сказал я ему, приближаясь.
— Ничего страшного. Никак не могу привыкнуть, что за столь юным обликом скрывается весьма важный государственный муж, — тихо произнёс он, снова полез за платком. — Духота тут страшная. Просто невообразимая.
— О чём вы хотели поговорить?
Столыпин неторопливо промокнул пот со лба, устало посмотрел мне в глаза.
— Знаете, Михаил. Возможно, я слишком тороплюсь. Но вы не давали повода в себе сомневаться. Просто мне кажется, что вам самому моё предложение может оказаться неинтересным. Вы молоды, горячи, и никому прежде так не благоволил Император.
Он цокнул языком:
— Впрочем, его восхищение вами вполне заслужено. Ладно, Михаил. Позвольте, я перейду непосредственно к делу.
Я был сама невозмутимость, хотя внутри всё дрожало от нетерпения.
— Ваши таланты в техномантии, в Зодчестве и весьма любопытные решения, которые вы стараетесь замаскировать в соавторских работах с господином Павловым… Такие самородки встречаются не так часто, как нам того хотелось. Техноманты не сверкают огнями, не повелевают стихиями. Но на наших плечах стоит русская цивилизация, — Столыпин приосанился, наблюдая за моей реакцией. — Я хотел бы предложить вам путь техноманта с прицелом на участие в Инженерном Триумвирате.
Так, теперь главное — его не вспугнуть.
— Что вы имеете в виду? — нахмурился я, стараясь передать искреннее непонимание.
— В Ивангороде мы потеряли очень сильного специалиста, Михаил. Заменить его некем, — он встрепенулся. — Вы только не подумайте, что я собирался вам предложить пост в Триумвирате. Столыпины — ваши должники, но не настолько. Как вы сами понимаете, учиться предстоит годами.
Инженер покачал головой с чрезвычайно важным видом:
— В течение жизни мы ищем талантливых техномантов, кто может в будущем сохранить технологические идеи Империи. Вы — самый яркий из тех, на кого наткнулся я. Может быть, когда-нибудь, вы на самом деле сумеете масштабировать производство Конструктов, и я искренне хотел бы дожить до того момента. А пока нам всем придётся работать с лучшими из имеющегося.