Зодчий. Книга IX

Погуляй Юрий Александрович

Он сказал это в тот момент, когда я смотрел на огромную кровать под оригинальным полотном Бьена-Фадеева. Энергию от картины можно было руками потрогать.

— Какое послание? — оторвался я от созерцания.

Молодой дворянин торжественно произнёс, стараясь не смотреть на меня:

— Как только отдохнёте, сразу ко мне, но отдыхайте столько, сколько нужно! Я подожду!

Что ж… Это объясняет поведение провожатого. Мало кто может быть удостоен такой чести, когда Император ждёт, а не выделяет время для аудиенции.

— Я буду ждать снаружи, ваше сиятельство, — отрапортовал мой спутник. —

Вы можете вызвать меня любым удобным способом. Есть колокольчик, есть кнопка, есть…

— Спасибо… Простите, я запамятовал, как вас?

— Это вы меня простите. От волнения забыл представиться. Граф Константин Зайцев! — гордо сказал он. Стоило больших трудов не показать своего удивления. Род Зайцевых считался очень влиятельным в Империи, и при этом выделяющимся. Если обычно во многих семьях имелся старейшина, известный своими заслугами, и вокруг него разрасталось величие единокровных родственников, то в этом случае я знал и о Сергее Валентиновиче, и об Александре Валентиновиче. Оба воевали в Америке.

Да и про Константина Александровича Зайцева даже мне довелось услышать. В прошлом году во время теракта в Африканской Народной Республике он вытащил из лап Свидетелей Свободного Мира полсотни гражданских, в одиночку отражая атаки фанатиков-смертников на протяжении суток, пока к нему не прибыла помощь.

— Неожиданно, ваше сиятельство, — признался я. — Польщён.

— Нет-нет, — поднял руку тот, останавливая меня. — Это для меня большая честь помочь вам обустроиться. Государь лично попросил проследить за тем, чтобы вы ни в чём не нуждались.

Надеюсь, это не является вызовом для чести великого рода, прислуживать какому-то неизвестному графу.

— Мой отец говорит, лишь тот, кто умеет подчиняться, способен руководить, — будто прочитал мои мысли Константин. — Не переживайте, ваше сиятельство. Я на самом деле рад быть вашим помощником во дворце.

— Михаил, просто Михаил, — попросил его.

— Хорошо, Михаил. Тогда и вы зовите меня Константином, пожалуйста, — чуть поклонился граф. — А теперь позвольте оставить вас. Напоминаю, жду снаружи. Любого вашего сигнала. И, клянусь, никто не посмеет вас побеспокоить. Если же это случится, то порог этих покоев нарушитель переступит только через мой труп.

Когда дверь за ним закрылась, я хмыкнул. Кажется, мне демонстрировали высочайшую степень своего расположения. Неторопливый скан помещений показал, что в покоях ещё и подслушивающих устройств не наблюдается, а стены исполнены из материала, глушащего Конструкт. Значит, слежки никакой нет.

Очень благородно. Так, с чего начать? Я огляделся по сторонам, приблизительно прикидывая дальнейший маршрут. Перекусить мне удалось чуть раньше, и наполненный желудок лишь добавлял утомлённому сознанию тумана. Однако ещё не всё сделано.

Я полез в карман за телефоном, включил его. После отсутствия связи на Сахалине в первую очередь хотелось понять, как дела дома. Едва экран ожил, на меня одно за другим посыпались уведомления о пропущенных звонках. Повинуясь простым командам, сообщения группировались одно к другому.

М-да. Восемьдесят три раза за эту неделю со мной кто-то пытался связаться. И среди списка звонивших первое место занимал, разумеется, Черномор. Половина

сообщений — его. Второе место делили мама и Князева. Третье — Вепрь. Я пробежался по списку. Парочка номеров была неизвестна. Среди пытавшихся выйти со мной на связь наиболее неожиданными и многообещающими оказались граф Орлов, начальник Тринадцатого Отдела, граф Буревой, исследующий кровь Люция и, внезапно, Тень.

Последняя, по-моему, ни разу не пыталась связаться со мной таким способом. Были ещё и сообщения: цепочка от Черномора показывала стадии трансформации искусственного интеллекта, от паники до принятия, Снегов прислал один раз «проверка связи», а Паулина — «только бы ты был жив, остальное неважно».

Мило.

Настучав витязю: «Проверка пройдена», я сел на удобный стул у самого входа в покои, глубоко вздохнул и нырнул в информационное море из родного края.

В итоге моё недельное отсутствие прошло неплохо. Команда в Томашовке не подкачала, и штатные дела не пострадали. Единственное, что Драконову пришлось побегать. Кажется, мне нужен ещё один Зодчий-помощник. Тем более, что Андрей себя проявил как весьма ценный специалист, а значит тратить его время на метание между Конструктами неблагоразумно.

В целом на подконтрольных мне территориях всё шло великолепно. Скверна отступила и никак себя не проявляла. С дорог исчезли блокпосты. В Бресте была попытка мятежа, но его погасили быстро и без лишних заискиваний с недовольными. Хотя повод, конечно, у людей был, однако время для выказывания они выбрали совсем не подходящее.

Вообще, по всей стране прокатились волнения различной величины, но почти везде их задушили в зародыше. Оценив уровень угрозы со стороны изменения политического режима в Империи, как низкий, я вернулся к своим землям. Теперь, надеюсь, мне мешать никто не станет.

В Томашовке и её окрестностях люди возвращались в свои дома. Шла разметка новых кварталов. Производство в Константине вышло на стабильный уровень и уже готовилось расширение, которое я обозначил перед поездкой. Санаторий у Хрипска, использующийся сейчас как пункт размещения семей пострадавших, вырос, и из-за отсутствия мощностей Зодчего — дополнительную инфраструктуру вокруг госпиталя стали возводить руками, нагнав несколько строительных бригад из Кобрина. Причём Володин сумел организовать этот за счёт государства. Он вообще развил бурную деятельность, и, судя по его докладу — новая помощница со стороны биомантов очень сильно помогала со множеством организационных и медицинских вопросов. Отрадно. Получается: Ирина, испытавшая крушение карьерных надежд в качестве матери Спасителя, погрузилась в работу так, как умела — одержимо и не жалея живота. Ни своего, ни уж тем более — чужого.

Генерал Мичурин, очищенный в подвалах Культа, пришёл в себя, и его забрали военные уже дня два как. Судя по показателям — единственное, что доставляло беспокойство боевому офицеру, павшему в Скверну, — это чувство стыда. И можно было бы обрадоваться, но звонок от Буревого нёс в себе неприятные новости. Он самостоятельно организовал попытку очищения одного из отловленных Вепрем эстонцев, но в процессе трансформации не сумел реанимировать бедолагу. Скверну сожгло «Обращение», и энергия, дающая жизнь, ушла.