Зодчий. Книга IX
Шрифт:
— Твоя задача следить за мной, а не провоцировать, — спокойно произнёс. — Так что подбери свой дар, сядь ровно и следи.
— Ты не дерзи, граф, — сжал кулаки латыш. Тарелка на столе треснула. — Не дерзи. Я тебе кровь выстужу и скажу, что ты бежать пытался. Мне поверят.
— Разумеется, — я развернулся и двинулся к кубу, а за моей спиной возник экран, на котором громко проигралась видеозапись с угрозой. — Мне отправить это Альфе?
Латыш-литовец скрипнул зубами, резким движением взял журнал и уткнулся в него. В комнате сразу потеплело.
—
Глаза его потемнели, но упоминание Альфы работало прекрасно. Эти свободные люди, выступившие против режима и диктата, очень боялись Алису Каменскую и ту власть, что стояла за ней.
До вечера я продолжил приготовления, ограничиваясь мельчайшими внедрениями, необходимыми мне для основного удара. А сразу после заката отворилась дверь, и на пороге появилась Инга.
— Пора, — сказала она. Каускас неторопливо поднялся с кресла, чуть поклонился, делая приглашающий жест мне:
— Прошу вас, благородие!
Сейчас он был похож на уродливое пугало, склонившееся на ветру. Я представил драную шапку, рваное пальто и продетую в рукава гнилую швабру. Лицо даже менять не пришлось.
Тёмный Скульптор зашевелился:
«Да-да! Дай!» — прошептал он мне, а я стёр картинку, успокаивая внутреннего творца. Улыбнулся литовцу-латышу.
На подъезде к Конструкту стоял уже знакомый «Патриот» с красным кругом на капоте. Что ж… Время вечернего моциона. Ежедневная программа вербовки.
Я сел на заднее сидение, рядом расположился Каускас. Инга в очередной раз глянула на меня волком, забралась в кабину и, поджав губы, взялась за руль. Машина двинулась по темнеющим улицам, на которых освещения не было. Не хватало энергии. За эти дни Фокус-Столбы дали возможность обеспечить теплом часть жилья и новых укреплений, а вот для улиц пока ресурсов я не выделял.
Что ж… Кажется, у меня почти всё готово. Я прикрыл глаза, откинувшись на спинку. В салоне пахло дизелем, а печка не справлялась с задними сидениями. Кстати, да, давно же хотел. С помощью небольшого воздействия техномагии, мне удалось сбить шубу с радиатора отопителя, и скоро из решётки пошёл воздух гораздо теплее.
Внутри задрожала струнка нетерпения. Я перепроверил диспозицию, особенно отметив расположение каторжан Котлярова. Их держали отдельно от прочих сил. Полагаю, они будут принимать первый удар Империи, которая накапливала войска по ту сторону пролива. Разведка мятежников сообщала, что там даже дирижабли появились.
Если сражение начнётся — крови будет очень много. А её уже и так пролилось немерено. Вчера на главной улице случилась перестрелка между двумя отрядами революционеров. Одни занимались мародёрством, вторые им мешали. Победили, слава богу, вторые.
Алиса Каменская взялась за наведение порядка на острове. Пусть и с запозданием. При мысли об Альфе у меня похолодело сердце. К Каменской у меня были претензии. Которые, пожалуй, пора выказать. Ведь меня везли как раз к ней. Каждый вечер Альфа приглашала меня на ужин, где вела пространные разговоры о будущем, о власти,
Меня её манеры не обманывали. Данные с её телефонов выстроили весьма прелюбопытную схему связей. Шифр секретных каналов удалось взломать только с помощью двух искусственных интеллектов сразу, и после того, как я забрался в недра заговора, у меня появилось подтверждение подозрений.
— Михаил Иванович, как прошёл ваш день? — спросила Каменская, когда я вошёл в просторный зал, где был накрыт стол. Позолоченные люстры, начищенные до блеска, сверкали словно десятки крошечных солнц. Алиса восседала на стуле из красного дерева, держа в руках бокал с белым вином.
Дверь за мной закрылась, оставив за ней плешивого охранника. Я неторопливо прошёл к столу, отодвинул стул и молча устроился напротив Каменской. Альфа с улыбкой наблюдала за моими действиями.
— Вы голодны? Угощайтесь, прошу вас, — проговорила она.
Стол ломился от яств, и запахи были умопомрачительные. Я сверился с картой и произнёс:
— Мне нужно кое-что вам показать.
— Это срочно? У вас был тяжёлый день, мне не хотелось бы нагружать вас сильно.
— Боюсь, что да. Есть вероятность прорыва энергетического контура. Ваши генераторы у северной тюрьмы наводят помехи, и решётка материи нестабильна. Сложно словами объяснить, давайте покажу.
Она тронула пухлыми губами бокал, не сводя с меня взгляда. Сделала глоток.
— Мне приятно, что к своей работе вы относитесь так серьёзно. Несмотря на условия, в которых мы оказались. Жаль, что мне не удалось завоевать ваше доверие. Но уже через три дня я исполню своё обещание и отпущу вас.
Я улыбнулся. Ну да, отпустит. И сто революционеров с той стороны тоже отпустят. Просто так.
— Что же… Давайте, посмотрим, — она допила вино и грациозно поднялась из-за стола.
Я хранил дьявольское спокойствие, контролируя карту и перемещения на ней. Пересменка начнётся через полчаса. Должны успеть. Когда мы вышли на улицу, то к нам подъехал бронированный автомобиль охраны Альфы. Алиса на миг задержалась у двери, проводив меня взглядом, а после скрылась в салоне.
Место я подобрал заранее. Оно прекрасно подходило под мою цель. Огромные дизельные генераторы тарахтели в ста метрах от занесённой снегом глухой улочки. Слева здание тюрьмы, справа — заброшенное промышленное строение. Правда, в здравом уме в такой закуток никто в одиночку не пойдёт.
Каменская пошла, однако оставила свою охрану у входа. С нами в тупик проследовал ехидный Каускас. Посреди снега водник был ещё сильнее, так что с таким охранником Альфу ничего не беспокоило. Я поглядывал на плешивого латыша-литовца, раскачивая Тёмного Скульптора. Творческое альтер-эго хваталось за образы, пробуждаясь всё сильнее. У меня в груди защекотало.