Зной
Шрифт:
Ей снилось, что она, гуляя по какому-то саду, ищет в нем ветку омелы. Найдя цветущую омелу, обвившую молодой дуб, она достает из кармана маленький перочинный нож и пытается срезать ее. И вдруг замечает, что почти рядом с нею, под висящими ветками омелы стоит Дэн и целует хохочущую Виви, которая вдруг поворачивается к Арабелле и смеясь говорит ей: «Это ты научила его целоваться! Иди к нам». Арабелла пытается спрятаться, но деревья хватают ее своими ветками и подталкивают к Виви, которая оказывается вдруг Эммелиной. На глазах Дэна Эммелина раздевает Арабеллу и опускается перед ней на колени. Дэн в ужасе смотрит на это и закрывает лицо руками, а потом превращается в огромный
То, что она вспомнила сон, не избавило ее от беспокойства. Арабелла вернулась в свою спальню, разделась и, снова закутавшись в легкое одеяло из лоскутков, которое сшила когда-то сама, попыталась вспомнить Дэна – и не смогла: его лицо ускользало от нее, словно форель, за которой она наблюдала в детстве, стоя по колено в прохладной озерной воде. Память, подстерегавшая ее в этом доме повсюду, постепенно убаюкала ее этими далекими, безоблачными картинами…
Она проснулась оттого, что услышала голоса в саду: мама что-то рассказывала своим звонким голосом – но кому? Арабелла встала, подошла к окну – и тут же отпрянула: под раскидистой старой грушей, куда еще вчера вынесли плетеную мебель – круглый стол и несколько кресел – сидела мама и беседовала с кем-то, одетым в темно-зеленую бейсболку и такого же цвета бермуды. На столе лежала черная коробка, похожая на маленький диктофон. Арабелла быстро надела легкое платье, вернулась к окну и прислушалась. Мама рассказывала старую детскую сказку о коричневых человечках.
А когда сказка закончилась, Арабелла услышала голос, который узнала раньше, чем разобрала слова.
– Скажите, миссис Пенлайон, а вы когда-нибудь гадали на вишневых косточках?
Она замерла. Что это, глупая случайность? Или Дэн как-то сумел разыскать ее?
Мама охотно рассказала в диктофон и о косточках, слово в слово повторяя то, что говорил Арабелле Дэн. А сейчас он, видимо, даже не предполагает, кто наблюдает за ним из-за голубой занавески!
Или все-таки он пришел сюда нарочно? И теперь тянет время, надеясь на то, что Арабелла выйдет в сад?
«Почему бы мне и не выйти к нему? – подумала она. – Чего мне бояться?» Она сбежала по лестнице, на секунду задержавшись у зеркала, висевшего у входа в дом. Ослепленная солнцем, которое уже стояло выше, чем она думала, Арабелла шагнула в сад.
Весь вчерашний день Дэн провел, убеждая Виви в том, что он простудился в дороге и чувствует себя все хуже и хуже. Между делом он спросил, не знает ли Виви каких-нибудь местных Пенлайонов. Та удивилась: конечно же, она знает, где живут родители Арабеллы Пенлайон. Кто это? Да вот, у твоей старшей сестрицы на полке – ее предпоследний роман. А ты что – не знал? Но ты же филолог!
Выяснилось, что и Виви, вслед за своими одноклассницами, читала первые два романа Арабеллы Пенлайон, а третий, который только-только появился, еще не достать.
Дэн, проявив живой интерес к литературным пристрастиям невесты, попросил принести для него и первую книгу, ту, которой не было у сестры…
Вечером Виви снова зашла к нему, принесла роман, а заодно и вырезки из газет, просмотрев которые Дэн заболел еще больше. Арабелла Пенлайон, фамилию которой он узнал у проводницы, сославшись на то, что его соседка что-то забыла в купе, оказалась именно той модной писательницей, о которой он, конечно же, не раз слышал.
Но по сути это ничего не меняло. Выпроводив ничего не подозревающую Виви, Дэн возликовал: теперь он легко
Миссис Пенлайон по-провинциальному учтиво представила студенту-филологу свою дочь, известную романистку Арабеллу Пенлайон и, сославшись на заботы по дому, удалилась, оставив их наедине.
Арабелла не стала садиться и, ни слова не говоря, повела Дэна в дальнюю часть сада, туда, где гудели на пустыре четыре огромных улья, гордость мистера Пенлайона.
Они молча шли по садовой дорожке, Дэн Хэшебай сжимал в руке свой диктофон… Наконец они обогнули розарий – здесь их уже никто не мог увидеть из окон дома. И тогда Дэн взял Арабеллу за руку и стал гладить пальцами ее прохладную ладонь. Еще некоторое время они шли по дорожке, пока не дошли до увитой плющом старой беседки.
Арабелла понимала, что спрашивать, зачем он пришел, глупо. Сначала она хотела притвориться холодной, чтобы заставить его уйти. Но мысль, что он сейчас уйдет, заставила ее вспомнить свой сон и внезапно так напугала, что она решила не скрывать своих чувств и сама коснулась губами его виска.
Пчелы ровно жужжали, шепталась листва, а они все молчали, изредка касаясь друг Друга и тут же снова отодвигаясь, чтобы смотреть друг другу в глаза.
– Зачем ты пришел? – все же спросила она.
– Я не могу без тебя.
– А Виви?
– Она тоже любит тебя… Твои книги.
– Ты знал, кто я?
– Нет, но это неважно.
– Неважно? Но ведь я известна и как любовница Клэр Гоббард. Разве твоя Виви тебе об этом не рассказала?
– Неважно, все это было давно, раньше, чем позавчера.
И больше он не дал говорить ей, задохнувшейся от его прикосновений.
Глава 13
«Как трудно заменить воздух и звук бумагой и тишиной! Сейчас утро, еще одно утро, и оно открыло глаза с твоими ночными словами.
Глухое, безразличное, чужое утро. Вокруг – чужой город, который говорит о тебе больше, чем я. Я о тебе молчу.
Я дышу тобой и задыхаюсь: ты – внутри, в моей памяти, а вокруг – упрямое упругое пространство, в котором трудно найти место для нас вдвоем».
Арабелла положила руку, в которой держала письмо, на потемневшую от времени скамейку и закрыла глаза. Она сбежала от домашних в беседку, чтобы прочитать письмо, которое нашла сегодня утром в большом ящике для почты с нарисованными когда-то ею самой подсолнухами. Позапрошлой ночью он был у нее. Он пришел после полуночи – пробрался в сад и поднялся к ней в спальню по старой шелковице, наделав по пути столько шума, что Арабелла проснулась и не на шутку перепугалась. Хорошо еще, что ее окно и окна родительской спальни глядели в разные стороны. Иначе она не знала бы, как объяснить причину, по которой Дэн Хэшебай, известный в ее семействе как «фольклорист», повис среди ночи под ее окном, зацепившись капюшоном ветровки за старый срез шелковицы. Как в темноте он умудрился не ошибиться и разыскать именно то окно, которое она лишь один раз показала ему – тогда, когда вела его к выходу после безумного часа, проведенного в беседке!.. В конце концов все обошлось благополучно – порванная ветровка, две-три царапины – и он оказался в спальне Арабеллы, в которой все осталось по-прежнему еще со времен ее девичества. А сейчас, когда от той ночи ее уже отделяла еще одна, она почти не верила, что та ночь действительно была.